Главная » Женские штучки » Сказка про убежище

Сказка про убежище

Женщина увидела лес еще издалека. Ей так и рассказывали – сначала, мол, увидишь дремучий лес, дорога прямо в него упирается, и там еще на дороге будет шлагбаум с будкой… Да, вон и шлагбаум, и будка – все наблюдается.

У шлагбаума прохаживался молоденький охранник в камуфляже, бравый такой, только в руках вместо автомата почему-то метла. Стильная дамочка, видать, столичная штучка, — отметил охранник, заметив вновь прибывшую.

— Эй, парень! Эта дорога ведет в Убежище? – спросила женщина, останавливаясь у шлагбаума.

— Эта, — подтвердил сынок. – Вы к кому?

— К кому надо, — и женщина стала обходить шлагбаум. – И вы меня не остановите, даже танками.

— Да погодите вы, — попросил охранник. – Не останавливаем мы никого. И танков у нас не водится.

Мы инструкции выдаем.

— Не нуждаюсь, — гордо ответила женщина. – Сама кого хошь проинструктирую. Расскажите, куда идти – и все.

— Туда, — махнул метлой охранник в сторону леса. – Идите, ради бога. Все равно ведь за инструкциями вернетесь.

Ничего, мы здесь круглосуточно. Дождемся.

Метлу только возьмите!

— Да на черта мне твоя метла? – с досадой отмахнулась Столичная Штучка и нырнула в чащу.

Женщина вернулась часа через два. Вид она имела помятый и несколько обескураженный.

На коже наблюдались свежие царапины от веток, к юбке прилипли репьи.

— Ну и что вы меня не предупредили, что он такой непроходимый? – накинулась она на охранника.

— Я ж говорил – сначала надо инструкции, — вздохнул охранник. – Идите сюда, в будку, я вам царапины сначала обработаю, а то мало ли что?

— Я сама, — дернулась было женщина, но самой оказалось несподручно, и она дала смазать ссадины какой-то мазью.

В будке было чистенько и уютно, и даже стояли два удобных кресла – очевидно, для посетителей.

— Выпейте, это чай на травах, он силы восстанавливает, — подал ей охранник дымящуюся кружку.

Женщина неодобрительно посмотрела на парня, но кружку взяла. Чай и правда оказался хорош – вроде и бодрил, и успокаивал одновременно.

— У вас кто там, в Убежище? – участливо спросил охранник.

— Сын. С семьей, — чуть помедлив, ответила женщина. – С женой и двумя малышами.

— Уж скоро два года, — голос женщины чуть дрогнул.

— А про Убежище от кого узнали?

— Подруга моя… У нее дочь там жила. Долго, почти 10 лет.

Она ее нашла – и вернула. Ничего, сейчас все хорошо у них.

— Это хорошо, что хорошо… Что вы знаете про Убежище?

— Что знаю? Ну, это место такое, куда дети от родителей убегают. Труднодоступное… Дойти туда нелегко, но можно.

И вернуть своих домой – тоже можно. Вот, пожалуй, и все.

— Негусто… Ну да ладно. На то и Убежище, чтобы скрываться от любопытных глаз.

— Это вы про меня так? – возмутилась женщина. – Да как вы смеете! Какие я вам любопытные глаза. Я – мать!

Я эту сволочь выносила, в муках родила, кормила, поила, растила, кусок недоедала, а он – в Убежище!

— Мамаша, а если бы вас кто-нибудь называл сволочью, да еще кучу претензий предъявлял, вы бы к нему стремились? – спросил охранник.

— Ничего страшного! От матери и стерпеть можно!

Не убудет!

— Убудет, — твердо сказал охранник и посмотрел ей в глаза так, что она поперхнулась на полуслове. – С каждым унижением у человека убывает частичка его достоинства.

— Достоинства! – фыркнула женщина. – Знаете что мужики достоинством называют?

— Знаю, — спокойно кивнул охранник. – Вы правильно понимаете. Когда женщина унижает мужчину, она вроде как кастрирует его.

Даже если мать. Нет, особенно – если мать.

Это так.

— Что несешь-то, мальчик? – насмешливо бросила Мать. – Неужели я свое дитя вот этими руками… того! Ну, что ты там сказал… Да он, если хочешь знать, единственный мужчина, кого я в жизни любила! Остальные для меня – так, серая масса, шелупонь, прах!

Все они – слабаки, предатели и мерзавцы.

— А ваш сын – тоже мужчина, между прочим, — заметил охранник. – Хоть и любимый… Это и про него вы сейчас вот так: серая масса, шелупонь, предатель, мерзавец и слабак.

— Никогда я ему такого не говорила! – взвилась женщина.

— Об этом говорить не надо, — тихо сказал охранник. – Это так чувствуется, без слов. Вокруг вас такая аура витает… недоверия к мужчинам.

— А чего им верить? Чего я от них хорошего видела?

Да глаза бы мои на них не смотрели.

— Так сбылось ваше желание. Сын – в Убежище.

Вы его не видите. Чего ж пришли?

— Пусть он мне отдаст свой сыновний долг! Это – его святая обязанность!

— Так… Сколько он вам задолжал и чего? Говорите, я запишу и передам.

— Он мне жизнь задолжал! – взвыла женщина. – Я на него всю жизнь положила, а он… Предатель, такой же, как все!

— Жизнь, говорите? — сказал охранник. – Стало быть, жизнь за жизнь… Круто задолжал, мамаша… А вы его, стало быть, на счетчик поставили?

— А хоть бы и так! – запальчиво сказала женщина. – И я до него все равно доберусь!

— Это вряд ли, — покачал головой охранник. – Убежище – надежная штука. Если сам не выйдет, никогда вы до него не доберетесь.

Лес не пропустит. Ну, вы уж, судя по ранениям, и сами поняли…

— Изверг! Палач!

Убийца! – заголосила женщина, царапая подлокотники кресла. – Все вы такие! Все!

Я – мать, значит, я права! Это еще Горький сказал!

— Да я ж не спорю, — пожал плечами охранник. – Горький, он, конечно, классик и все такое… Только жизнь, она тоже свои поправки вносит. Каждый, знаете ли, в своем праве. Вы – долги требовать.

Он – в Убежище скрываться. Жить-то охота, да?

Каждому свое.

Сказка про убежище

Дверь будки скрипнула. На пороге появилась еще одна женщина – постарше, попроще.

— Здравствуйте… Мне бы в Убежище попасть.

— Здравствуйте, мамаша, — вежливо отозвался охранник. – Вы к кому там?

— Сын у меня… С семьей, — стыдливо призналась женщина.

— Да уж два года почти…

— Про Убежище что-нибудь знаете?

— Да много что знаю, сыночек. Я ж не просто так сюда шла, готовилась, людей поспрошала… Сама думала много, жизнь свою перетряхивала. Свой путь к Убежищу искала…

— А что у вас случилось, что сын в Убежище спрятался?

— Да я, сыночек, сама его туда загнала, своими руками. Заботой своей чрезмерной.

Он же у меня один рос – ну, я на него надышаться не могла. Все хотелось его уберечь, поддержать, на путь истинный наставить.

Уж я его, хоть любила, но в строгости держала, и уроки проверяла, и в свободное время присматривала, чтобы, значит, не встряпался никуда.

— Выходит, вы каждый шаг его контролировали? – подала голос Столичная Штучка.

— Ну, не то чтобы так, но пилила, конечно. Он у меня хороший мальчик вырос, уважительный.

Но вот взрослеть стал – и я вроде как лишняя оказалась. А мне-то обидно!

Мне ж хотелось ему всегда нужной быть. А он все сам да сам.

— И что, что вы сделали? – живо заинтересовалась Штучка.

— Решила, что надо быть еще нужнее! Появилась у него жена – я стала и ее опекать.

Все время им подсказывала, что лучше, да как надо. Ох, и надоела я им, наверное, со своими советами!

Они со мной совсем недолго пожили – стали квартиру снимать. А я и туда – то еду, то звоню!

Если не знаю, где они сейчас и что делают – так на сердце неспокойно.

— Да, я вас понимаю, — сочувственно сказал охранник. – Если у вас сын как свет в окошке, так без него вроде и темно, да?

— Ой, правду говоришь! – обрадовалась женщина. – А как в глазах потемнеет – я сразу болеть начинаю. И звоню ему: приезжай, мол, спасай старуху-мать.

Он все бросит, приедет – мне сразу и лучше.

— Неужели вот так все сразу бросал? – восхитилась Штучка.

— Бросал… Пока его самого молодая жена не бросила. Извини, — говорит, — но ты женат на своей маме, и мне с ней не тягаться. В общем, разошлись.

Я, конечно, переживала, но не понимала тогда, что здесь и моей вины чуть не половина… Не дала я им семью крепкую создать, все время клином вбивалась.

— А что потом было? – спросил охранник.

— А потом он с другой девушкой познакомился. Ну, я обрадовалась: внуков-то ой как хотелось!

И опять кинулась их семью по своему понятию строить, порядки устанавливать. Оооох…не могу…

— И тогда ваш сын ушел в Убежище? – помог ей охранник.

— Ушел… Все ушли. И внуков увели.

Одна я осталась, совсем одна.

— Ох, и обиделись, наверное?! – предположила Столичная Штучка.

— Поначалу – да, а как же… Очень обиделась! Прямо таки смертельно.

А потом думаю – ну, помру я, и никто обо мне не вспомнит, и на могилку не придет. Что толку помирать?

Может, лучше все-таки подумать – что я не так делала? Почему сыну пришлось Убежище искать?

— И что, додумались?

— Додумалась. И люди добрые помогли. Теперь я знаю, что даже мать родная может захватчиком стать, если границы постоянно нарушает.

Чужая семья – государство суверенное. Надо уважать.

— Но он же сын вам! Он вам по гроб жизни обязан! – возмутилась Штучка.

— Нет, милая. Не хочу никаких гробов жизни — ни ему, ни себе. Пусть просто жизнь будет!

У них – своя, у меня – своя, а встречаться будем, когда сердце попросит, и по обоюдному согласию.

— Правильно решили, мамаша, — снова одобрил охранник. – Когда по зову сердца – оно ведь всем в радость.

— А про то, что обязан… Он же меня не просил его рожать, я сама так решила – для радости, для счастья! Чем же он мне обязан, скажите на милость? Нет уж, я за радость и счастье, что в жизни получила, плату требовать не намерена.

Хоть и пыталась. Но теперь – ни за что не стану.

Вот решила пойти, повиниться. Может, поймут.

— Обязательно поймут, мамаша! – горячо пообещал охранник. – Вот увидите! Пойдемте, я вам метлу дам.

— А зачем метлу-то?

— А как по лесу пойдете, вы перед собой ею метите. Она все преграды сметет, и мысли плохие как поганой метлой выметет.

Не заметите, как до Убежища доберетесь.

— А мне чего метлу сразу не дал? – обиделась первая мамаша.

— Так вы ж от инструкций отказались! – удивился охранник. – Кто ж вам виноват?

— А я возьму, чего ж от возможностей отказываться? – рассудила вторая мамаша.

— А если ваш сын с вами и разговаривать не захочет? – засомневалась Столичная Штучка. – Все ж таки столько времени прошло, столько обид…

— И такое может быть, — спокойно ответила ей женщина. – Только я готова. Если надо будет, еще приду, и еще.

Объяснюсь, повинюсь. А если не захочет – ну что ж, значит, так тому и быть.

Лишь бы он был счастлив!

— Ну, пойдемте, а то скоро вечер, а вам еще по лесу идти, — поторопил охранник. – А вы, дамочка, еще к Убежищу пойдете? Может, и вам метлу дать?

— Нет. Если только улететь на ней, — неуверенно улыбнулась Штучка. – Я домой пойду.

Кое-что поняла, надо обдумать. Рано мне к Убежищу, я так полагаю…

…Охранник провожал взглядом двух женщин – одну попроще, постарше, с метлой наперевес, отважно идущую исправлять свои ошибки. Другую – Столичную Штучку, у которой лоску и амбиций заметно поубавилось, зато задумчивость в глазах появилась, а это – хороший знак…

А в Убежище тем временем дежурный кричал:

— Эй, народ! Вы там Витьке передайте!

К нему маманя идет! С метлой!

По чистой дороге!

И все радовались, потому что даже в Убежище все, каждый час и каждую минутку, втайне ждут, что однажды придут родители, и наконец-то они сумеют поговорить и понять друг друга, и можно будет обнять и сказать заветные слова: Мама, нам тебя так не хватало!.

О admin

x

Check Also

Зимнее путешествие в мир игрушек

В полумраке комнаты светится золотыми огнями украшенная ёлка. У её основания стоит старинный Дед Мороз ...

Зима — пора душевной теплоты

Осталось совсем мало, немножко, буквально чуть-чуть и она закончится. Очередная зима еще раз будет прожита ...

Зима близко

Страх старости, неподъемного груза прожитых лет – чувство, которого сложно избежать. Благо бояться есть чего ...

Жизнь, жительствующая в медвежьем углу

В Греции я люблю останавливаться в маленьких семейных гостиницах. Таких, где горничной не принято оставлять ...