Главная » Женские штучки » Самое невыносимое – показать, что любишь

Самое невыносимое – показать, что любишь

Самое невыносимое – показать, что любишь

Почему мне так сложно даже написать это слово? Отец – более строгое, острое, отстраненное – проще.

Папа… Это про нежность, про тепло, про признание… Ты говорил, что тебе, воспитанному в интернате, непонятно, как просто любить своих детей. Ты говорил, что не знал, как показать.

Я беру в руки гитару, и играю одну из твоих любимых, пронзительно-щемящих песен… Ты знаешь много таких, щемящих душу, рвущихся наружу. На последнем куплете перехватывает дыхание и наворачиваются слезы… До меня вдруг дошло: вот же ты, живой, чувствительный, раненый!

Я не видел твоих слез и страданий – ты научился их от нас прятать. Но когда ты брал гитару, будто открывалась дверь к тебе в душу.

Я помню, как давным-давно ты с закрытыми глазами пел Я сорокалетний человекохлам…. Мне сейчас почти сорок.

Что ты чувствовал тогда?

Я никогда не интересовался по-настоящему. Папа должен давать.

И ты давал. Вырастить 4 детей в перестройку – дело непростое.

Недавно ты рассказал мне, что в 1993 году приходил в голодный дом к жене и детям и хотел повеситься от безнадежности… Спасибо, что выдержал. Ты поделился своим ужасом. Я понимаю теперь, почему я так панически боюсь кризисов.

Ты победил. Не знаю, какой ценой.

Благодаря тебе я знаю – побеждать можно.

Мне казалось, что ты мало обо мне заботишься. Я обижался, когда ты делал не то, что я хотел.

Интересно, что мои дети расскажут обо мне? Боюсь, они вспомнят ежедневное ворчание и ругань перед сном… А я вспоминаю, что ты дома или спал, или болел…

Папа, если честно, без уверток и подростковой резкости, я очень хочу быть на тебя похожим. Сложно признать мне, успешному и самостоятельному, что я бережно храню в сердце моменты, когда ты гордился мной. Как я не верил своим ушам и ликовал, когда ты на мою статью сказал: Как здорово, что ты так умеешь любить своих детей!

Я так не умею…. Это такой подарок от тебя – признать меня равным!

Ты обещал, что когда я выучусь, ты мне поможешь встать на ноги. Я верил.

Как пятилетний – безоговорочно и восторженно. Через неделю после окончания универа я позвонил тебе и сказал: я готов! Я помню дословно, что ты ответил: Сиди дома и жди, я позвоню.

Сейчас мне смешно и нелепо – я сидел дома до вечера, а ты так и не позвонил. Я помню, что обиделся.

Я правда ждал, что ты все сделаешь за день. Ты сдержал слово – на работу я вышел через 2 месяца.

Седьмой класс. Я ругаюсь матом на учителей и прогуливаю уроки. Помню, мы покупали в хозяйственном машинное масло в баночках, поджигали и брызгались им.

90-й год. Черт, мне было всего 12 лет! Я помню, что сделал ты: в моем дневнике, в котором в третьей четверти стояло 12 троек и двойка, ты нарисовал карандашом то, что я должен получить в четвертой.

Мне было страшно. И одновременно с этим как-будто спокойнее. Кажется, я старался.

Для тебя. Ты был там, зашифрован карандашом в дневнике.

Папа. С тобой было весело. Я помню, как участвовал в спектакле, который вы своими Гусарами делали для детского дома.

Я был обезьянкой в дурацком костюме, дети пищали от восторга, а я лопался от гордости. Я думаю, ты не случайно делал это для детей из детского дома… В универе я играл в театре Студенческие театральные мастерские.

Там можно было плакать и смеяться.

Я завидую тебе. Я подсознательно равняюсь на тебя.

Почему так сложно признаться в этом даже себе? Что будет, если я вслух скажу: Папа, я горжусь тобой! Это такое незнакомое чувство – благодарность отцу…

Самое невыносимое – показать, что любишь

В конце 2014 я пришел к тебе и сказал, что я не справляюсь… Было стыдно, было страшно. А ты поддержал меня!

Ты рассказал, сколько всего ты не смог. И мы разговаривали. Долго.

И ты сказал, что не бросишь меня. Спасибо! Я обнял тебя так искренне, как не обнимал давным-давно.

Оказывается, с тобой можно разговаривать. И ты услышишь.

Так невыносимо тяжело писать! Как спазм в горле не дает вырваться крику.

Перехватывает дыхание… Хочется захлопнуть этот чертов ноутбук и никому не показывать это. Мне кажется, что я пишу акт о безоговорочной капитуляции, а ты посмеешься надо мной… Я заранее сжимаюсь от своей ничтожности и слабости.

Папа, я люблю тебя и горжусь тобой!

Я боюсь говорить это вслух тебе. Смогу ли когда-нибудь? Но вдруг ты прочитаешь и снова услышишь меня…

О

x

Check Also

Зимнее путешествие в мир игрушек

В полумраке комнаты светится золотыми огнями украшенная ёлка. У её основания стоит старинный Дед Мороз ...

Зима — пора душевной теплоты

Осталось совсем мало, немножко, буквально чуть-чуть и она закончится. Очередная зима еще раз будет прожита ...

Зима близко

Страх старости, неподъемного груза прожитых лет – чувство, которого сложно избежать. Благо бояться есть чего ...

Жизнь, жительствующая в медвежьем углу

В Греции я люблю останавливаться в маленьких семейных гостиницах. Таких, где горничной не принято оставлять ...