Главная » Женские штучки » Про войну, женское лицо и полутона

Про войну, женское лицо и полутона

Про войну, женское лицо и полутона

… То ли Российское военно-историческое общество специально постаралось, то ли просто так совпало, но эти два фильма вышли на экран с перерывом в каких-то два месяца. Тема у них общая: женщина на войне.

У которой, как известно, неженское лицо.

И снова пара слов о совпадениях — на этот раз календарных. Почему-то именно ко Дню защитника Отечества выпустили кинокартину о первых его защитницах — фильм Батальонъ.

Эту сторону истории нам, можно сказать, и не показывали никогда — так, мелькнуло пятисекундным кадром в Тихом Доне Герасимова, и все. Оно и понятно: на стороне белой армии девушки воевали…

Признаюсь откровенно: я не ожидала гениального кинопрорыва — скорее мной двигало любопытство. Очередной исторический блокбастер или… что-то другое?

Фильм получился если и пафосным, но в нужную меру и в нужную сторону. Сколько здесь исторической правды, а сколько — художественного вымысла, сказать трудно.

Мало ли что вспомнится и потеряется за сто лет… Поди разберись теперь, что тебе преподнес режиссер — как оно было или как оно должно быть. Стоять целые сутки под проливным дождем, добиваясь отмены несправедливого приговора своему командиру, или разорвать приглашение на гастроли в Ла Скала, чтобы вернуться на передовую, — это идеал или забытая норма? Россия, которую мы потеряли — или которую мы сами сочинили?

Каждый волен ответить по-своему.

Батальонъ — фильм целомудренный и нецеломудренный одновременно. Целомудренный — там, где доходит до темы любовь во время войны (куда ж без нее).

Впрочем, любовь проходит по фильму едва уловимым пунктиром: Муж он мой… венчаны мы (вылезая из окна) — Открой глаза, Петенька! — Руку давай! — и поцелуй под пулями в окопной грязи. Похоже, Вера Нехлюдова даже имени его не знает. А уж зритель — тем более.

И все же эти пунктирные черточки задерживаются в памяти крепче, чем самые откровенные любовные сцены.

Про войну, женское лицо и полутона

А вот нецеломудрие Батальона начинается там, где в сценарии прописана кровищща. Нет, не военная даже, а кулачная… Я понимаю, что робкие попытки как-то бороться с жестокостью на экране давно и благополучно у нас накрылись… но все-таки — не кажется ли вам, что кровищщи в фильме как-то… хм… многовато?

Или урожаи клюквы в этом году такие, что гримерам и не жалко.

А может… просто фильмы сейчас другие стали. Не тонкий лиризм с деталями подавай, а мощные такие мазки, громкие кадры… так, чтобы дошло и до слепого с глухим (или до любого болвана).

Да, Батальонъ — определенно не фильм-однодневка… но местами он производит впечатление музыкальной пьесы, сыгранной на одних только белых клавишах. Эмоции в кадре поданы крупно и однозначно, без полутонов. Необычайно выразительное лицо Валерии Шкирандо много раз идет крупным планом — но на него надето одно и то же выражение, которое практически не меняется, с начала фильма и до конца… Невычищенный синдром сериалов?

Прощай, Станиславский? Мы уже не будем рассказывать целые повести краешком улыбки, взглядом, поворотом головы — что же вы, господа актеры?

Про войну, женское лицо и полутона

Но, несмотря на это, после финальных титров хочется помолчать и отдышаться. И в пространстве кино Батальонъ явно не одинокий астероид, а часть большого созвездия. Уже начало фильма невольно отбрасывает к другой ленте — А зори здесь тихие… Станислава Ростоцкого.

Правда, в нем женщину на войне мы получили, так сказать, в готовом виде — уже в военной форме и с винтовкой на плече. А во время просмотра Батальона невольно возникает мысль: вот, значит, как оно всё начиналось… Как поднималось и вырастало из-под шляпок с цветами, ленточек, белоснежных кружев и тонкого белья. Потом эта полузабытая кружевная женственность на секунду выглянет из-под гимнастерки Женьки Комельковой — на секунду только…

Про войну, женское лицо и полутона

И, словно в ответ на мои мысли, — накануне Дня Победы вышла в прокат новая экранизация знаменитой книги Бориса Васильева.

Уже цветная. Полноэкранная.

С ошеломляющими карельскими пейзажами — во всей их красе.

Думаю, создатели кинокартины отдавали себе отчет в том, что фильм обречен на сравнение. И даже актеров подобрали, похожих на тех, из старого фильма. (Наверное, история про бой местного значения уже настолько вошла в нашу кровь и плоть, что мы чуть ли не с рождения знаем, как должна выглядеть Рита Осянина.)

На мой взгляд новая киноверсия сравнима со старой, как просто хорошее — с гениальным. Стоила ли игра свеч? При всей моей любви к фильму Ростоцкого отвечу: да.

На гениальное способен один. На просто хорошее — многие.

Главная же причина моего да не в этом. Но — обо все по порядку.

Поскольку новый фильм представляется мне все-таки удачным, — сначала скажу о главных его неудачах. Комелькова — не получилась.

Ну, вот не верю я, что эта зеленоглазая льдистая красавица — черт в юбке, как говорит о ней отец. Перед исполнительницей роли стояла задача не просто сыграть Женьку, а без малого — переплюнуть Остроумову.

Не удалось. Не вышла рыжая бестия — взамен прежней, белокурой.

Конечно, не хватало мне и перекличек с настоящим — цветных, из прежней версии. Хотя оно и понятно — не ремейк все-таки… Новая Соня Гурвич, увы, мало напоминает еврейскую девочку — в отличие от актрисы, сыгравшей ее мать. В трех экранных минутах — вся трагедия евреев из приграничной Белоруссии.

В старом фильме эту тему обошли стороной… Да и первые военные часы Риты Осяниной уже поданы намного жестче и страшнее.

Галка Четвертак. Единственная из пяти девчат, не имеющая собственной истории, — теперь ее получила. Дорисовали парой штрихов.

Не берусь судить, насколько эта история верна хронологически, — но двусмысленна так, как только может быть наша собственная история. Где и когда разошлись родина-мать — и то государство, которое (если верить фильму) сделало Галю сиротой?

А вот Лиза Бричкина вышла и юнее, и нежнее. Девочка с золотыми косами и в ожидании счастья.

Взволнованно остановившаяся на пороге взрослой жизни, женской жизни… но так его и не перешагнувшая. Впрочем, все прочие персонажи тоже стали внешне моложе, приблизившись к реальному возрасту героев повести.

Про войну, женское лицо и полутона

Несомненная удача фильма — Сергей Гармаш в качестве закадрового рассказчика. Хорошая проза требует и чтеца соответствующего.

По-моему, глуховатый тембр Гармаша скоро станет у нас голосом классики — начиная с Анны Карениной 2009 года. С таким голосом и музыки никакой не надо.

А она в современном кино (особенно на военную тему) огорчает безмерно.

Те же Зори Ростоцкого невозможно представить без фортепьянных пассажей Кирилла Молчанова — композитор под стать режиссеру. А сейчас музыку сменили саундтреки, написанные под копирочку и переходящие из фильма в фильм. Если прослушать музыкальные темы из новых Зорь, из того же Батальона и из какого-нибудь среднебюджетного сериала — честное слово, не отличишь.

Недолго музыка играла. К саундпродюсерам — еще бы композиторов найти…

Но хватит о слабых местах — давайте о сильных поговорим. О самых сильных.

Самом сильном. В новой киноверсии Зорь — это, без сомнения, старшина Васков. Он идет, святой и грешный, русский чудо-человек… Нелюдимый и сердечный зараз. Мокрый, грязный, с незаряженным автоматом и гранатой без чеки — против трех немцев, готовых от ужаса наложить в штаны.

Тот самый страшный русский, от которого не знаешь чего ожидать.

Про войну, женское лицо и полутона

И на которого сидящее в кинозале младое племя (лет двенадцати-шестнадцати) взирало, забыв про попкорн и подавшись вперед всем телом. Наверное, хотя бы ради них стоило перевести тонкий лиризм старой версии на современный киноязык, более им понятный. К тому же — получилось ведь.

Не схалтурили. Самое главное в новой экранизации сохранили без потерь: Борис Васильева остался Борисом Васильевым, а не превратился в жалкую переделку под современность.

В материале использованы кадры из фильмов Батальонъ (реж. Дмитрий Месхиев, 2015 ) и А зори здесь тихие… (реж.

Ренат Давлетьяров, 2015).

О admin

x

Check Also

Зимнее путешествие в мир игрушек

В полумраке комнаты светится золотыми огнями украшенная ёлка. У её основания стоит старинный Дед Мороз ...

Зима — пора душевной теплоты

Осталось совсем мало, немножко, буквально чуть-чуть и она закончится. Очередная зима еще раз будет прожита ...

Зима близко

Страх старости, неподъемного груза прожитых лет – чувство, которого сложно избежать. Благо бояться есть чего ...

Жизнь, жительствующая в медвежьем углу

В Греции я люблю останавливаться в маленьких семейных гостиницах. Таких, где горничной не принято оставлять ...