Про Адама

Про Адама

Сегодня мы публикуем отрывок из сборника рассказов отца Александра Дьяченко В круге света. Это новая книга издательства Никея в серии Духовная проза.

В основе рассказов отца Александра — подлинные истории из жизни самого батюшки, а также людей, встречавшихся на его пути. Истории невероятно искренние и живые и оттого такие близкие и понятные каждому.

…Исповедь заканчивается, уже совсем поздно… Думаю: Ну вот, и слава Богу. Сейчас в трапезную, попью кофейку, и домой.

Еще столько дел, и правило читать, и к проповеди готовиться.

Вдруг замечаю, как из-за колонны мне навстречу несмело выступает женщина. Видно, что человек она нецерковный, наши так не одеваются. Возрастом где-то моих лет, еще не старая, но заметно, что дело уже идет к закату.

Для священника такой возраст — возраст расцвета, седина — свидетельство, если уж не о духовном, то о житейском опыте. А вот для женщины такой возраст — повод говорить о стремительно приближающейся старости.

Она подходит, суетливо теребя в руках носовой платок. Руки выдают ее внутреннее состояние, и это состояние отчаяния.

— Батюшка, я хотела подойти к вам вчера вечером, но не решилась. Простите меня, но я не знаю, зачем пришла. Вернее, конечно, знаю, но зачем пришла к вам, этого не понимаю. — Она было задумалась и замолчала, но потом спросила с поспешностью: — Вам нужно называть мои грехи?

Да? Вы ждете от меня грехов?

— Нет, мне не нужны ваши грехи. Я жду вашего покаяния, но вижу, что вы еще не готовы. — И как может быть готов к покаянию человек, первый раз пришедший в церковь? — Что с вами, почему вы так волнуетесь?

— Батюшка, меня предали, предал самый близкий человек, мой муж. Мы всегда были вместе, и в годы радости, и в годы отчаяния, когда наш гарнизон прекратил существовать и мы оказались в лесу, отрезанными от всего остального мира.

А ведь надо было как-то выживать, кормить и учить двоих детей. Мы тогда жили вчетвером в маленькой однокомнатной квартирке.

Это было невыносимо, отключено электричество, нет тепла, ничего нет. Даже чайник не на чем было разогреть. В эти дни, может, от отчаяния, не знаю, но я обнаружила в себе дар — прясть пряжу и вязать исключительные по красоте вещи.

Появились первые заказы и первые заработки. Муж, видя мои успехи, воспрял духом и тоже стал участвовать в семейном деле.

Поднялись, вырастили детей, построили дом. Дети разъехались, у каждого своя судьба, дочь уехала в Израиль, сын — в Петербурге.

Думала, что будем доживать век вдвоем, и вдруг он мне объявляет, что у него уже готов вызов в Израиль и что меня он с собою брать не собирается. Все имущество на нем, он его распродает, а меня оставляет на улице.

Батюшка, я только понять хочу, как можно вот так поступать? Даже если ты уходишь к другой, то зачем же человека, с которым прожил жизнь, превращать в бомжа и обрекать на медленное умирание, ведь даже бродячих собак и тех из жалости усыпляют?

Когда человек тебе исповедуется, то о грехах его быстро забываешь, и не помнятся они тебе, и на душе ничего не остается. А вот когда приходит человек не с исповедью, а с такой бедой, то ложится она на твои плечи и самого пригибает к земле.

Вроде чужое горе, чужая беда, чужая проблема, а плачешь о человеке. И становится он, еще пять минут назад сторонний тебе, близким, а его страдания — твоими страданиями.

Но для священника сопереживать не главное, главное — помочь. Научить молиться, постараться вложить в сердце человека надежду, утешить и убедить не отчаиваться. Для этой женщины, как и для ее мужа, наступил момент истины.

Адам ее предал, но как она поступит в таких обстоятельствах, сможет ли остаться человеком и подняться на высоту? А что в ее случае есть высота?

Не поддаваться отчаянию, не проклинать и простить?

Две судьбы, так и не слившиеся воедино. Ева пришла в храм, а раз пришла и стала молиться, то, опыт мне подсказывает, не пропадет человек.

Бог поможет устоять и не упасть. А постаревший Адам — вроде и на коне, и с деньгами, свободный жених — мчит в другую страну в надежде на счастливую старость.

Бедный Адам, где скроешься ты от Господа? В палестинских песках?

В русских лесах было бы поваднее.

У каждого свой путь на небеса, сколько людей, столько и путей. А суд наступает еще здесь, на земле…

Про Адама

Жизнь — штука вообще непредсказуемая. Помню, подходит ко мне молодая красивая женщина и просит:

— У меня завтра суд, пожалуйста, помолитесь обо мне.

От нее отказался самый близкий ей человек, и именно в тот момент, когда она, выручая его, сама по собственной инициативе, взяла на себя его вину.

Мы поговорили, и вот она уже уходит, а меня почему-то волнует вопрос:

— Ответь мне, повторись бы сейчас ситуация, в которой ты взяла вину на себя, уже с твоим сегодняшним опытом, как бы ты поступила?

— Батюшка, наверное, так же, по-другому я все равно не смогла бы.

О, безумный Адам, променять такую женщину и такое сердце на какие-то там деньги. Мир сошел с ума, Адаме, и ты вместе с ним.

Про Адама

И еще много можно было бы припомнить таких историй о слабости Адама и благородстве Евы. Но есть одна, за которую мне, как потомку первого Адама, не стыдно.

В свое время с нами на железке работал машинист Володя. Он возил тяжелые составы и уезжал на далекие расстояния, а потом вдруг перевелся на маневровую работу. Пересев на тепловоз, он потерял в зарплате, но не роптал и работал в смену.

Потом его перевели на наш участок. А у нас после ночной смены, перед тем как разойтись на заслуженные выходные, ребята, как правило, соображали на посошок.

Володя же никогда с коллективом не оставался и всегда убегал домой. И всякий раз, когда сменой собирались ехать в Москву на футбольный матч или куда-нибудь на концерт, он благодарил, но отказывался.

Ребята его даже поначалу немного опасались, подозрительно, слишком уж он правильный. Мало ли что. А потом узнали, что Володя потерял единственную дочь, девочку двенадцати лет.

У них с женой все никак с детьми не получалось, а когда уже никто и не надеялся, родилась девочка. И счастью их не было конца. Но однажды ребенок вместе с другими детьми пошел купаться на карьеры и утонул.

После похорон жена как села на диван, так больше с него и не встала — ноги отнялись. Тогда Володя и перешел на менее оплачиваемую работу и попал к нам на участок. Когда уходил на работу, к жене приходила сиделка, а в остальное время сам был рядом.

Они жили в своем доме, так он и огород сажал, и банки закатывал.

Не ушел от больной жены и не запил. Он был настолько прост, что даже не завел себе любовницу. Как жил человек, что думал?

Не знаю. Так и ухаживал за ней лет пятнадцать до самой ее кончины.

А как жена умерла, пришел в церковь. На службе станет у стеночки, чтобы никому не мешать, и стоит.

Вряд ли он что-то понимал в богослужении, но на службы ходил исправно. Через несколько месяцев покаялся, а потом и причастился, первый раз в жизни.

Удивительное дело, вот была у человека семья, дорогие сердцу жена и дочь. И никого не осталось, всех Бог прибрал, зачем жил, куда шел?

Ему бы на Бога возроптать, а он к Нему же сам и пришел.

Володя больше не женился, жил один, продолжая работать машинистом, но пережил покойную супругу не намного. Ничем особенно не болел, просто однажды вечером лег спать, а утром не проснулся. Тихая жизнь и незаметная смерть, таких, наверное, тысячи.

Но не выходит он у меня из головы.

В свое время, помню, читали мы в школе историю про Ромео и Джульетту. Печальная повесть о беспримерной любви. Я тогда все никак понять не мог, почему автор не оставил своих молодых, да еще так страстно влюбленных героев пожить на этом свете?

Пускай бы они нарожали кучу детей и дожили бы до старости. А сейчас понимаю, что такая любовь, как у них, бесплодна и изначально обречена.

Страстное чувство проходит быстро, и наступает ревность, часто переходящая во взаимную ненависть.

И еще, нам, жаждущим вечной любви, будет неинтересен образ Джульетты, почтенной матери большого семейства, закручивающей банки с огурцами или шинкующей на засолку итальянскую капусту. Нам подавай неистовую любовь, как страсть, до гроба, вот Шекспир, не превращая жизнь своих героев в бесконечную бытовую тягомотину, сразу же их и умертвил.

Быт убивает любовь, видимо, это аксиома, и преодолеть ее не хватило фантазии даже у гения.

А вот Володину жизнь никто так и не воспел, Шекспира не нашлось, да и чего в ней воспевать, никакой страсти, одни слезы. А ведь если вдуматься, его жизнь — это и есть подвиг любви. Вот она, подлинная любовь, не как страсть, томящая тело, а как готовность пожертвовать собой ради любимой.

Скорее всего, сам он так о себе не думал, и даже мысль, что можно жить как-то иначе, ему и в голову не приходила. И то, что в церковь пришел, тоже логичный финал его жизни и любви.

Созрела душа до Неба, стала в Нем нуждаться, вот и пришел.

Видимо, Адам только тогда и вырастает в подлинного Адама, когда Ева становится слабой и начинает нуждаться, чтобы рядом с ней был настоящий мужчина — кормилец и защитник, на чье плечо она смогла бы доверчиво положить свою маленькую головку и заснуть тихим и безмятежным сном его ребрышка, частью которого она на самом деле и является.

И при этом Еве не нужно перетягивать на себя одеяло, даже если у нее на это хватает сил. Не отбирайте у Адама его молоток, пускай он сам забивает в стенку свои гвозди, а Ева ему во всем помогает, радуется о муже своем и славит Господа.

О

x

Check Also

Зимнее путешествие в мир игрушек

В полумраке комнаты светится золотыми огнями украшенная ёлка. У её основания стоит старинный Дед Мороз ...

Зима — пора душевной теплоты

Осталось совсем мало, немножко, буквально чуть-чуть и она закончится. Очередная зима еще раз будет прожита ...

Зима близко

Страх старости, неподъемного груза прожитых лет – чувство, которого сложно избежать. Благо бояться есть чего ...

Жизнь, жительствующая в медвежьем углу

В Греции я люблю останавливаться в маленьких семейных гостиницах. Таких, где горничной не принято оставлять ...