Главная » Женские штучки » Праздник для (не)механического человека

Праздник для (не)механического человека

Праздник для (не)механического человека

Господи, как у нас здесь, на Земле, шумно.

С ума сойти. Автомобили и метро, самолеты и пароходы, заводы и высоковольтные вышки, компьютеры и кондиционеры, кофемашины и пылесосы — никакой тишины.

Как у нас быстро. Быстрее, выше, сильнее, добейся, догони и перегони, разделяй и властвуй, доминируй и позволяй, бери больше, бери все, бери все сразу.

Как у нас неспокойно.

Отовсюду музыка. Почему в кавычках?

Потому что не музыка. Музыка — это, может быть, то, как Господь создавал мир. Ведь не могли же планеты и звезды появляться на небосводе бесшумно?

Музыка — это высоко и прекрасно, как небесная гармония. И все прекрасное — это тоже музыка.

А у нас стоит грохот. Заходишь в торговый центр за какой-нибудь простой вещью, за черной майкой какой, ведь нужна же человеку и черная майка когда-нибудь. А ее нет нигде.

Есть с эйсидиси и есть с губами из пайеток. И каждый отдел оглушает своим, особенным хаосом, манекены — и те застыли в беге, еще и смотрят на часы. А мы — тем более.

Маркетинговая машина предлагает нам делать все одновременно, сразу — работать, отдыхать, есть, покупать, говорить, быть везде сразу и нигде толком, слушать и говорить — не слыша и не бывая услышанным. Не мир, а бегущая строка — курсы и кассы, спрос и предложение, и мы в нем — голограммы бегущих людей. Едим и покупаем.

Работаем и бежим. И я тоже.

Глаза закрываешь, а перед ними все то же: пиксели, рябь, блики, помехи.

Под Новый год это, конечно, усиливается десятикратно. Хорошо, когда Новый год. Потому что семья, потому что человеку свойственно хотеть радости. Да-да, — вторит дух времени. — Радости и Кока-колы.

Не бывает без нее радости. И вот без того.

И без этого. Купи, будешь радостным.

А и покупаем, что уж там. Только радуемся — чуть-чуть, а устаем — сильно.

Я тоже устала. Вроде и не достигала, и не перегоняла, а как устала.

Много задач, много тревог обо всем, всякая мама меня поймет. И вот я уже тоже — гигантский механический человек, закручена на все гайки, не выдохнуть.

Мы сегодня вышли в магазин втроем: я, дочка и мой бронхит. Гололед, ненадежно припорошенный снегом. Лифт в отпуске с ноября, коляску лишний раз не выкатишь.

А в слинге нужно ходить аккуратно — скользко. Еще одна тревога для механического человека с бронхитом.

Еще нужно не забыть, что купить. Еще написать заказчикам. Еще посмотреть студийный график.

И таблицу прикорма. И талоны в поликлинику. И… Вообще-то мы пошли за гречкой с индейкой, но купили рафаэлло.

Пусть так, съем. Мы идем назад тихонечко.

Мимо бегут люди. Раз — и обогнули, каждый в свой подъезд. А мы встали под фонарем и смотрим на снег.

Снег. Тихо.

Вспоминаются строчки: Что-то вложили в руку, шепотом ”береги”. Голову наклони, остановись, напряженно слушай.

Кажется, скрип лыжни, кажется, где-то рожок пастуший. И я с трудом раскручиваю все гайки и нахожу в себе живого человека.

Вот точно такой снег был, когда я шла со своей первой рождественской службы несколько лет назад. После праздника, после всеобщей радости, объятий, угощений, колядок.

Хор, прихожане — все вызвали такси, а я пошла пешком через полгорода, и в руке у меня была фигурка волхва, которую мне подарили. И Рождество было во всем. В небе, в снежинках, в фонарях.

Половина пятого, никого. Только снегоуборочные машины. Я им махала рукой.

И пела.

Завитки изгороди, блистание инея. Узор на стекле. Рождество.

Слово какое — резное, само похоже на звезду. Светится, греет, а вокруг — мороз.

Я не жду Нового года. В следующий раз накуплю бенгальских огней. Буду смеяться и пить шампанское, наверняка будет такое время.

Успеется. А вот Рождества — жду.

Новый год зовет бежать, а Рождество — остановиться. Новый год нужно настичь, поймать, не пропустить.

Новый год похож на фейерверк. Он любит успешных.

А Рождество не пропустишь. Оно — для всех.

От последних до первых. Особенно — для последних.

Рождество похоже на свечу в стеклянном фонарике.

Вот фонарь, вот снег. Стоим и смотрим.

Небо такое вечное — вчера под ним проходили волхвы, а сегодня идем мы. И несем наши дела.

Мама моя дорогая, сколько у нас дел. Мы с ними несемся, как атлеты по греческому стадиону. А Господу, наверное, совсем не нужны наши дела.

Он много их видел за несколько тысячелетий. И Сам был здесь. Он шел тихо, но эхо этих шагов звучит две тысячи лет.

И вот, я думаю о том, как это удивительно — пройти по земле, на которую однажды ступил Бог. Сколько в этом сиюминутной Вечности.

Пройти босиком и в сандалиях. По траве, по пыли, по камням, по лужам.

Посмотреть на звезды и на цветы. Запомнить их имена.

Зачерпнуть ладонями воду. Зачерпнуть ладонями снег. Выучить имена созвездий.

Поднять спелое яблоко. Гладить собаку. Подивиться на жирафа.

Разломить хлеб. Сидеть на берегу.

Молчать. Петь. Растить детей, смотреть в их глаза.

Слушать, как они смеются. Видеть, как они выросли. Быть за добро.

Ошибаться, и снова быть за добро. И главное — знать, что конца нет. Что мы не умираем.

Что есть в нас дыхание Божие.

Кто говорит, что ты должен успеть, должен стать, должен купить? Что был должен, за тебя заплатили.

Иди с миром. Рождество скоро. Можно мне, Боже, такое чудо — чувствовать всегда, что я человек.

Не механический, живой. И хоть немного свечусь.

Не как гирлянда, а Твоим, Господи, светом.

О

x

Check Also

Зимнее путешествие в мир игрушек

В полумраке комнаты светится золотыми огнями украшенная ёлка. У её основания стоит старинный Дед Мороз ...

Зима — пора душевной теплоты

Осталось совсем мало, немножко, буквально чуть-чуть и она закончится. Очередная зима еще раз будет прожита ...

Зима близко

Страх старости, неподъемного груза прожитых лет – чувство, которого сложно избежать. Благо бояться есть чего ...

Жизнь, жительствующая в медвежьем углу

В Греции я люблю останавливаться в маленьких семейных гостиницах. Таких, где горничной не принято оставлять ...