Главная » Женские штучки » Пятеро одинаково любимых детей

Пятеро одинаково любимых детей

Пятеро одинаково любимых детей

Нашей Маше два месяца. Я даже не знаю, всего два или целых два.

Оглядываясь назад, я понимаю, сколько всего произошло за это короткое время. Какой огромный путь нам пришлось пройти и насколько он был для нас неожиданным. От чувства, что мир рухнул, до осознания, что жизнь прекрасна, даже если она разная.

От слез, страха, злости и нежелания принять — до нежности, от которой щемит в груди, и любви, от которой кружится голова. От отчаяния и ропота до благодарности Богу за то, что, посылая испытания, Он посылает и утешения — людей, события, радость…

Какие они, даунята?

Меня часто спрашивают:

— Какая Маша? Она чем-то отличается от других детей?

— А можешь показать? Я никогда не видела таких маленьких даунят…

Я понимаю ваше любопытство и совсем не обижаюсь. Мне самой всегда было интересно: а какие они, особенные детки? Как с ними живется?

Не говоря уже о том, что грудного ребенка с синдромом Дауна я тоже вижу впервые в жизни.

Наверное, еще очень рано делать какие-то выводы, но я попробую рассказать.

Когда мне показали Машу в роддоме, я содрогнулась. Даже несмотря на то, что у нас есть четверо старших детей, и я прекрасно знаю, что новорожденные — далеко не писаные красавцы.

И уж точно не эти розовощекие голубоглазые груднички из рекламы.

Я никогда не видела таких синих детей! Да, большинство из них поначалу отдают голубоватым, но Маша переливалась всеми оттенками — от небесно-голубого до сине-фиолетового.

Помню, от меня требовали срочно родить послед, а я вместо этого стонала:

— Почему она такая синяя? Они живая?

— Вы еще синих не видели, — оправдывались врачи, — подождите, сейчас порозовеет.

В тот момент я не знала, что синяя — это не самое страшное, что сейчас на меня обрушится. Но об этом я уже много писала…

Я никогда не видела таких маленьких детей. Хотя у нас все дочки при рождении были миниатюрными. Я звонила мужу и плакала в трубку:

— Она такая маленькая! Ты не представляешь, какая она маленькая…

При этом у Маши был огромный, как барабан, живот, маленькая головка с большим торчащим чубом и тонюсенькие, как веточки, ручки и ножки. Сухие и шелушащиеся.

Потом я узнаю, что у многих даунят такие животы, потому что слабо развиты мышцы. И что все это более чем поправимо. Но тогда я смотрела на нее и думала:

— Бедная ты, бедная! Страшненькая моя!

Да и все мы теперь — бедные!

Когда я дома показала малышку дочкам, младшая, трехлетняя Тоня все ходила за мной и повторяла: А почему Маша такая смешная?. А Соня смотрела на нее, смотрела и вдруг спросила: Мама, но она же вырастет?.

Сейчас Маша в самом деле выросла и окрепла. У нас наконец наладилось грудное вскармливание, и она стремительно набирает вес.

Она очень похорошела. И от того страшненького пузатого лягушонка остался только коронный чубчик, который мы так любим.

Раньше я думала, что люди с синдромом Дауна все на одно лицо. Да, у них есть общие черты. Но они все разные.

И в первую очередь похожи на своих родителей. Маша, как две капли воды, похожа на меня.

А еще — на самого обычного ребенка. Она и есть обычный ребенок.

Ее глазами смотрит Бог

Недавно мы с мужем думали: А какая Маша?. И тут он произнес слово, которое очень точно ее характеризует.

Деликатная.

Да, Машенька именно деликатная. Она не вопит истошно, требуя чего-то. Она скромно просит. Мяукнет и ждет, когда мы к ней подойдем.

Не подумайте, она умеет кричать, еще как. Я это поняла, когда у нее болел живот. Но в остальном она очень культурная и терпеливая девочка.

Поверьте, мне есть с чем сравнить. Если не считать того, что нам сейчас нужно обойти кучу врачей, чтобы оформить инвалидность, из всех наших детей Маша доставляет меньше всего хлопот.

Я понимаю, что дальше будет по-другому. Чем старше она будет становиться, тем больше с ней нужно будет заниматься.

Но пока вот так.

Она редко просыпается ночами. А если проснется, опять же, не кричит, а что-то тихонько мурлычет, как бы спрашивая: Мамочка, ты покормишь меня?

Ты хочешь спать? Хорошо, я потерплю. И если я не встаю, она и правда засыпает.

За все двенадцать лет моего материнства я никогда так не высыпалась.

Она очень любит музыку, особенно Моцарта и Нежность Рахманинова. Долго слушает, замерев.

У нее есть любимые игрушки и любимый кот, который иногда облизывает ей голову и слегка чешет зубами. А она блаженно щурится.

Уже сейчас видно, что Маша очень спортивная девочка. Смешно, но это так. Другие дочки кричали на весь дом, когда им делали массаж и крутили из стороны в сторону.

Эта улыбается и готова делать зарядку целыми днями. А больше всего она любит плавать.

Как она развивается? Дети с синдромом Дауна развиваются так же, как обычные дети, только медленнее.

Если другие мои дочки в месяц уверенно держали голову, то Маша в свои два поднимает ее с трудом и держит от силы секунд десять. Те в месяц вовсю мне улыбались, Маша начала делать это осознанно ближе к двум.

В два месяца обычные дети хватают погремушку и держат ее, Маша только пару раз сделала неуверенное движение в направлении игрушки. Они делают все то же, что и обычные дети.

Только чуть позже. Главное — хвалить.

За все — за то, что подняла головку, за то, что рассмотрела игрушку, за то, что не капризничает. Просто за то, что красавица, умница и наша любимая девочка.

Для нее это важно, она все чувствует и очень старается.

Она обожает, когда ее берут на руки. Она приветливая — это видно по выражению лица.

И очень любит людей.

Да, человек для нее — важнее всех и вся. Она нуждается в нем и ждет его.

Старшие, конечно, нуждались во мне, в папе, но их очень интересовал мир вокруг. Мир Машу тоже интересует, но больше ее интересуют лица.

На них она может смотреть бесконечно — с любовью, болью, благодарностью, радостью, поддержкой.

Какие у нее глаза, если бы вы видели! Мы с мужем сразу заметили, что ни у одной из наших дочерей не было в младенчестве такого осмысленного взгляда — взгляда взрослого человека.

Она как будто видит тебя насквозь. Все понимает — о нас, о себе, о жизни. И знает все, что будет впереди.

От этого взгляда у меня часто мурашки бегут по коже. И иногда кажется, что этими прекрасными, умными, раскосыми глазами на меня смотрит Бог.

Пятеро одинаково любимых детей

Счастье — это то, что сегодня

Маша многому нас учит. И, в первую очередь, быть по-настоящему счастливыми.

Я всегда думала на годы вперед и всегда чего-то боялась. А что будет с нашими детьми? Сможем ли мы их поднять и хорошо воспитать?

Не заболеют ли они? Выйдут ли замуж? Хорошие ли будут мужья?

А если плохие? Они будут обижать наших девочек!

А мы ведь будем старенькими и слабыми. Или вообще умрем!

А вдруг мы умрем завтра? И не сможем их защитить!

Какой кошмар! Шеф, все пропало!

Мне всегда чего-то не хватало. Вот купим машину, и все станет очень хорошо! — думала я. Купили. Но все равно чего-то не хватает. А, поняла, дома в деревне!

Вот если у нас будет дом в деревне, то уже точно все станет лучше некуда. Купили дом. Вот еще бы денег побольше, и тогда… Закончится противная осень, наступит зима и будет лучше.

Дождаться бы лета, каникул, праздников… Завтра, завтра… Вот завтра наступит счастье.

А вдруг завтра будет плохо? Да, вчера было лучше… Если бы я знала…

И так по замкнутому кругу.

С Машей мы поняли, что счастливыми можно быть только СЕГОДНЯ. Да, можно и нужно волноваться, мечтать, планировать, рассчитывать, делать все, что в силах, вспоминать, что было, но жить и дышать — только сегодня.

Не ждать счастья завтра и не бояться завтрашних бед, а радоваться настоящему и благодарить за то, что есть.

Все живы — это счастье. Пришли дети из школы, а муж с работы — это счастье. Поиграли, поговорили, посмотрели фильм, куда-то съездили — это счастье.

Не съездили — тоже. Потому что мы вместе — сегодня, сейчас.

Нельзя думать, что до Маши все было хорошо, или размышлять, что было бы, родись она обычным ребенком. А в завтрашний день смотреть со страхом и неуверенностью. И бояться того, чего может и не быть.

Вдруг она не сядет, не встанет, не пойдет, не заговорит, не научится читать… Есть сегодня. Сегодня Маша такая, как есть. Точка!

И сегодня все, как надо.

Ее приняли дети, друзья, знакомые — это счастье. Люди вокруг — счастье.

Она улыбнулась — это победа. Узнала меня — счастье! Загулила — план-минимум выполнен.

Поплавала, нырнула — достижение. Старшие сделали поделки, получили хорошие оценки — прекрасно. Заболели — переживем, выздоровели — слава Богу.

Побыли с мужем вдвоем — счастье. Нет, какое счастье, что мы не одни! Этим жить, этим дышать.

Есть план на сегодня. А завтра будет завтра.

Оно принесет свои победы и свои поражения. Часто до счастливого завтра легче дойти маленькими сегодняшними шажками, чем воображать себе огромные, семимильные шаги и так и не решиться сделать их.

Я не говорю, что у нас все получается, но сейчас мы этому учимся.

Все дети особые

— Ладно, не переживайте! У вас же четверо здоровых!

— Слава Богу, четыре нормальных!

— Зато четыре какие красавицы!

Эти фразы в разных вариациях за эти два месяца мы слышим постоянно. И еще недавно мы сами себя так утешали.

В первое время после родов меня вообще швыряло из одной крайности в другую. Сначала я узнала все, что можно, о развитии детей с синдромом Дауна.

И решила, что умру, но сделаю из нее человека.

Я пообщалась со множеством мам, у которых такие дети, нашла разные книги и методики. И беспробудно занималась с Машей. Развивала крупную моторику, мелкую, гремела погремушками, пела песни, читала стихи, крутила-вертела, таскала по квартире, трогала ее руками разные предметы и объясняла, что и где.

Я самозабвенно пыталась сфокусировать ее взгляд и в итоге уже сама не могла ни на чем сфокусироваться.

Старшие дети приходили из сада и школы, что-то мне рассказывали, просили почитать, поиграть. Я рассеянно кивала головой и возвращалась к Маше.

Я обращалась к ним только тогда, когда мне надо было помочь с малышкой.

В итоге Варвара подошла ко мне и спросила: Мама, ты же не будешь любить Машу больше, чем нас?. Я что-то промычала и хотела уйти, но тут до меня дошел смысл и ужас происходящего.

Погрузившись в Машины проблемы, я перестала видеть других своих детей. Я просто махнула на них рукой: Здоровые, выгребут сами.

А ведь я им нужна не меньше, чем младшей.

Мне стало страшно, накатило чувство вины, и я впала в другую крайность — то, о чем говорили те люди: Слава Богу — четыре нормальных. Маша отошла на второй план. Нужно развивать тех, здоровых, им жить.

А Маша… А что Маша? Все равно ведь…

Теперь я целыми днями рисовала и мастерила поделки с Дуней и Тоней. Читала им книжки, учила готовить. Делала с Соней уроки, говорила с Варей о жизни, водила всех на кружки.

Мы играли, смотрели мультики, фильмы, общались. Делали прически, наряжались. На Машу я обращала внимание только тогда, когда ее нужно было покормить или поменять ей памперс.

Ну или положить в коляску, чтобы пойти гулять. Благо, она очень терпеливый ребенок и просто молчала.

Но в какой-то момент я увидела, что глаза ее потухли. Тогда у нее еще не было того, что называется социальная улыбка.

Но, завидев меня, она вся оживала, и лицо ее светилось нежностью. И глаза горели.

А теперь смотрели на меня грустно и обреченно. И мне даже стало казаться, что в ее достижениях произошел откат.

Два дня я прорыдала, не зная, что делать. Почему у меня ничего не получается?

Почему я что-то делаю в ущерб другим? А потом на исповеди один батюшка сказал мне: Потому что ты их разделяешь.

Это правда, я их разделяла. Они для меня были в разных плоскостях — особая и обычные, больная и здоровые. Я металась между ними и не могла объединить в единый мир.

А ведь это ПЯТЬ МОИХ ДОЧЕРЕЙ. Каждая особенная. Не только Маша, но и другие.

Потому что каждый ребенок уникален.

У каждой есть таланты, которые надо развивать. Свои изюминки, которые не скрыть, свой неповторимый характер, свои проблемы, которые нужно решать. Не только у старших, но и у Маши.

Просто у нее собственный путь и собственный ритм жизни. Главное — этот талант найти. И на своем пути, в пределах своих возможностей, она может добиться не меньших успехов, чем старшие на своем.

Их жизни одинаково ценны.

Достижения каждой одинаково важны — победа Вари на Олимпиаде, Сонины успехи на конкурсе чтецов, прорыв Дуни в чтении, то, что Тоня, наконец, без слез пошла в детский сад, и то, что Маша оторвала голову и улыбнулась.

Они все девочки, и все должны быть одинаково красивы. И, заплетая косы старшим, я обязательно причесываю Машин чубчик.

И буду наряжать ее в прекрасные платья, так же, как и их.

Я учусь выделять всем одинаковое количество времени. Я учусь смотреть на всех в равной степени.

Не всегда получается, но с каждым днем все легче.

Как будет дальше, я не знаю, мы еще в самом начале. Но главное, я уже чувствую и знаю — у нас не одна больная и четыре здоровых, а пять любимых детей.

О admin

x

Check Also

Зимнее путешествие в мир игрушек

В полумраке комнаты светится золотыми огнями украшенная ёлка. У её основания стоит старинный Дед Мороз ...

Зима — пора душевной теплоты

Осталось совсем мало, немножко, буквально чуть-чуть и она закончится. Очередная зима еще раз будет прожита ...

Зима близко

Страх старости, неподъемного груза прожитых лет – чувство, которого сложно избежать. Благо бояться есть чего ...

Жизнь, жительствующая в медвежьем углу

В Греции я люблю останавливаться в маленьких семейных гостиницах. Таких, где горничной не принято оставлять ...