Главная » Женские штучки » Ирина Токмакова: Сказки у меня пишутся сами, я просто наблюдаю

Ирина Токмакова: Сказки у меня пишутся сами, я просто наблюдаю

Ирина Токмакова: Сказки у меня пишутся сами, я просто наблюдаю

Это интервью выходит с опозданием в 3 года. Ирина Петровна Токмакова всегда очень трепетно и требовательно относилась к слову, — вот и на этот раз она хотела, чтобы у текста была верная интонация.

Но когда пришло время заключительных правок, Ирину Петровну начало подводить здоровье, и мы отложили согласование материала на неопределенный срок. К сожалению, при жизни Ирины Петровны мы так и не вернулись к нашей беседе.

А позавчера, 5 апреля, в возрасте 89 лет, ее не стало.

Поколебавшись, мы все же решили опубликовать это интервью в память о замечательной детской писательнице, поэтессе и переводчице, авторе повестей-сказок Может, нуль не виноват?, Счастливого пути, Аля, Кляксич и буква А, Счастливо, Ивушкин!, стихотворений и пьес, переводов английской и шведской поэзии и прозы, среди которых Алиса в волшебной стране Льюиса Кэрролла, Ветер в ивах Кеннета Грэма, Муми-тролль и шляпа Чародея Туве Янссон, Винни-Пух и его друзья Алана Милна.

Мы очень надеемся, что эта беседа станет поводом для всех нас открыть вместе с детьми книги Ирины Петровны Токмаковой и хотя бы на вечер погрузиться в сказочный мир, которому она посвятила всю свою жизнь.

Ирина Токмакова: Сказки у меня пишутся сами, я просто наблюдаю

Ирина Петровна, почему сказки?

Никогда не хотела и не стремилась писать взрослую литературу. С самого начала писала детскую. Объясняю это тем, что выросла при доме сирот.

Уже во взрослом возрасте я написала свою первую прозу именно об этом периоде. Это была практически автобиография, называется Сосны шумят — о том, как моя мама была директором сиротского дома.

Детей вывезли в Пензу, в деревню Сосновка. Мы жили там последние два года эвакуации. И вот я подростком ими занималась.

Было много эпизодов, которыми хотелось поделиться. Например, несмотря на голод, мама каким-то образом выкроила деньги из директорского фонда и купила рояль.

И за еду, за обед к нам приходил пожилой музыкант и разучивал с детишками песни. И как-то мы выступили даже в госпитале перед больными.

Но эти песенки и танцы дети разучивали на фоне ужасного голода. Знаете, деревянные миски в столовых были дырявыми — не потому, что ветхая посуда, а потому, что малыши так выскребали ложками дно. И когда мама давала мне немного денег, я шла на базар и покупала им конфетки.

Какая для них это была радость! В то время я круглыми сутками помогала маме. Гуляла с ними, укладывала спать.

Я очень привыкла к детям, полюбила их. Тогда я начала сочинять сказки и рассказывать им перед сном. Дети с раннего детства вошли ко мне в душу.

Никогда не было желания быть взрослым прозаиком. И если я писала лирику, то редко, для души.

Уже тогда вы поняли, что писательство — ваша стезя?

Литература всегда давалась мне легко. Классное сочинение за урок писала и себе, и соседке по парте.

Писала стихи, конечно. Но потом получился срыв. Со мной училась дочка Лебедева-Кумача, Марина.

Я попросила ее показать мои стихи отцу. Он прочел и написал взрослую рецензию, обращаясь ко мне как ко взрослому автору. Ему не понравились какие-то образы.

Он сказал, что так не может быть и что мне надо писать сюжетные стихи. А ведь это такой авторитет. Я последовала его рекомендациям и на этом сломалась.

Потом долго ничего не писала.

Хорошо, что в эвакуации была хорошая преподавательница английского. Я увлеклась иностранным языком и стала готовиться на филфак. Чтобы поступить без экзаменов, мне была нужна золотая медаль.

И все время я занималась. Мама гнала гулять, но я поставила себе цель — медаль.

Поступила без экзаменов, но стихи забросила окончательно.

А когда вы вернулись к сказкам?

К сказкам я вернулась через переводы английских и шведских стихов. По специальности я лингвист, оканчивала романо-германское отделение. Училась в аспирантуре филологического факультета на кафедре общего и сравнительного языкознания.

У меня был маленький ребенок, стипендия крошечная, и параллельно я подрабатывала в качестве гида-переводчика. И в одной из международных делегаций энергетиков ко мне подошел очень известный в своей среде господин Борквист.

Мы разговорились, и он растрогался, когда я прочитала ему стихотворение Густава Фрединга на шведском языке (это мой второй язык).

Когда господин Борквист вернулся в Стокгольм, то прислал мне томик стихотворений Фрединга, и поскольку у меня был маленький сын, приложил еще книгу детских народных песенок. Мне очень захотелось их перевести. Я перевела, а муж нарисовал к ним иллюстрации и отнес песенки в Детгиз (сейчас это издательство Детская Литература).

А они как раз думали издавать серию народных песенок. И сразу все у меня взяли. Мне это дело очень понравилось, и я решила продолжить.

Тогда в Ленинке, где я работала над диссертацией, я нашла шотландские народные песенки. Они показались мне прелестными.

Я их перевела, и их тоже тут же взяли.

Ирина Токмакова: Сказки у меня пишутся сами, я просто наблюдаю

Перевод — фактически новое произведение. Вам приходилось адаптировать тексты для маленьких читателей?

Английские сказки сильно отличаются от наших. В них больше абсурда, а в русских — мелодии, убаюкивания, движения.

Они динамичные, но не заковыристые, а в английском фольклоре много непонятного, он тягучий. То, что я переводила, — трилогию Эдит Несбит — это начало 20 века.

Славные сказочки, но есть некоторая затянутость, старомодность. Пришлось адаптировать, но не сильно вмешиваясь.

Хотя иногда перевод становится популярнее оригинала. Например, перевод сказки Винни-Пух Бориса Заходера.

Он очень нравится детям. Но Заходер внес много своего, как он сам говорил, добавил заходеростей. Я сделала свой перевод Винни-Пуха, по интонации он ближе к авторской.

Но этот перевод вышел один раз, а переиздать невозможно — все права куплены, не подступишься. Что я переводила слово в слово — это Мио, мой Мио Астрид Линдгрен. Она так дивно написана, такой язык чудесный.

А вот Питер Пэн показался мне сложным, затянутым, недетским, поэтому небольшое вмешательство есть. Еще перевела Туве Янссон. Широко опубликованный перевод показался мне суховатым.

Переводчик знает язык, но он педагог и ученый больше, чем писатель.

А когда вы сами стали писать?

На тот момент я окончила аспирантуру и стала работать преподавателем английского языка в физтехе в Долгопрудном. Дорога занимала очень много времени, к тому же я заболела. Тогда муж настоял, чтобы я оставила работу и занялась переводами.

А после этих переводов на даче летом вдруг явилось ко мне стихотворение На яблоньку. И тогда я придумала написать целый детский цикл про деревья.

Это не очень-то сразу гладко вышло, но при большом старании получилось. А муж мой, кроме того, что был художником, хорошо редактировал. Он эти стихи проиллюстрировал и отредактировал.

Теперь книжка Деревья выходит постоянно.

Идеи всех произведений появляются вдруг?

Целый образовательный цикл сказок меня попросили написать в Мурзилке. Просьба в редакции журнала была такая, чтобы появилось что-то о русском языке.

Я написала сказку Аля, Кляксич и буква А про русский алфавит. Там все буквы — ожившие персонажи. Кляксич прогнал букву Я, а девочка Аля не могла подписать письмо маме.

И вот Аля с буквой А путешествовали по алфавиту.

Ирина Токмакова: Сказки у меня пишутся сами, я просто наблюдаю

Потом была вторая книжка — Аля, Кляксич и Вреднюга — базовые правила русского языка для первого класса. Затем Аля, Антон и Перепут — это второй класс. Еще одна сказка про цифры.

Там пропадает персонаж из задачки, и ее невозможно решить. И последняя из серии приключений Али — про английский язык.

Там, обнахалившись, я писала некоторые стихи по-английски. Кстати, имя героини — Аля, сокращение от полного Александра — пришло от Пахмутовой.

Мы были хорошо знакомы с их семьей.

Часто реальные люди выступали в качестве прототипов ваших героев?

Многое я беру из своей жизни. Например, у нас был эрдельтерьер. И вот я написала сказку, в которой собака понимала человеческий язык, если с ней разговаривал добрый человек, а недобрые слышали только лай.

Главного героя я писала со своего питомца. Позже была книжка И настанет веселое утро — это сказка, где девочка попадает в послевоенное время в город Крутогорск, прототипом которого была Пенза времен нашей эвакуации. А в сказке Маруся еще вернется главная героиня жила на даче, которую я списала со своей.

В сказке фигурирует говорящий дом, которого звали Зеленый Клим. Мы до сих пор так зовем наш дачный дом. В Счастливо, Ивушкин! дом тоже реальный, в таком мы жили в Костромской области.

Практически везде, где есть описание дома, фигурирует интерьер моей дачи или мест, где мне приходилось жить. А вот детские персонажи вымышленные.

А сыну сказки сочиняли?

Для сына сказки не сочиняла. Правда, одну пришлось. В детстве он очень плохо засыпал.

И я придумала Вечернюю сказку, в которой мальчик не хочет спать, поэтому совы решили его утащить и превратить в совенка, чтоб он ночами не спал. По этой сказке даже написана пьеса Женька-совенок.

Поучительные элементы в сказке продумываете заранее, например, сейчас будет сказка про дружбу или сейчас про то, как полезно рано ложиться спать?

Я не делаю это сознательно: вот сейчас я напишу мораль. Это приходит из подсознания, из закромов вылезает. Например, в сказке Счастливо, Ивушкин! я не думала: надо написать, что дети не должны сомневаться в родителях.

Само получилось.

Я пишу, не продумывая всей сказки. Это пьеса продумывается действие за действием. Когда пишу прозу, я выпускаю героев на страничку и не знаю, что будет дальше.

Они начинают жить. Я за ними просто наблюдаю.

Никогда не знаю наперед, что они сделают.

Ирина Токмакова: Сказки у меня пишутся сами, я просто наблюдаю

Какие книжки вы бы рекомендовали родителям для чтения детям?

Я высоко ценю Самуила Маршака. А рекомендации зависят от возраста. Ребята и зверята — для самых маленьких, Как Гришка порвал книжки — для школьников. И я очень люблю Тихую сказку — очень славное, доброе стихотворение про ежиков.

Люблю произведения Льва Кассиля. Например, для детей среднего возраста прекрасно подойдет Великое противостояние.

Очень много хорошей прозы для дошкольников и самых маленьких у Виталия Бианки — о природе, о животных. Остроумная и прелестная книга Приключения капитана Врунгеля Андрея Некрасова.

Секрет хорошей сказки — всегда помнить, что сказка пишется для ребенка. Когда я смотрю некоторые современные мультики, мне досадно от того, что там есть все: авторы демонстрируют себя, свою фантазию и мастерство.

Нет только одного — любви к детям.

Как вам кажется, в чем именно секрет успеха ваших книг?

Во-первых, любовь к детям. Детскому писателю прежде всего нужно любить детей.

Во-вторых, знание детской психологии и профессиональный подход. Писать сказки — это серьезная профессия. По сравнению с Маршаком, Барто, Михалковым многое сейчас выглядит дилетантски.

А мой личный секрет такой: я очень строго к себе подходила и много работала. Коротенький стих про сосны я писала два месяца.

Супруг помогал, был редактором, он всегда разбирал очень много вариантов, добиваясь совершенства. И я не могла себе позволить нечеткую рифму, перебивку ритма.

Требовательность к себе очень важна для настоящего, а не сиюминутного успеха.

О Татьяна

x

Check Also

Зимнее путешествие в мир игрушек

В полумраке комнаты светится золотыми огнями украшенная ёлка. У её основания стоит старинный Дед Мороз ...

Зима — пора душевной теплоты

Осталось совсем мало, немножко, буквально чуть-чуть и она закончится. Очередная зима еще раз будет прожита ...

Зима близко

Страх старости, неподъемного груза прожитых лет – чувство, которого сложно избежать. Благо бояться есть чего ...

Жизнь, жительствующая в медвежьем углу

В Греции я люблю останавливаться в маленьких семейных гостиницах. Таких, где горничной не принято оставлять ...