Главная » Православный ликбез » Тот, кто ужасается злу, выходит за рамки материализма

Тот, кто ужасается злу, выходит за рамки материализма

Тот, кто ужасается злу, выходит за рамки материализма

Среди людей, называющих себя неверующими, есть настоящие подвижники. Что движет ими, если не вера?

Есть вещь, которая всегда бросается мне в глаза в хороших атеистах. Я, как христианин, гораздо хуже своих взглядов на мир; атеисты почти всегда – гораздо лучше.

Симон Шноль говорит: Вот Корчак – святой, фашисты – дьяволы, а Бога нет. Эта фраза внутренне противоречива. Для того чтобы порицать одних людей и хвалить других, мы должны признавать две реальности: свободную волю и Праведный Суд.

В материалистической вселенной оба эти явления иллюзорны. Как писал нейрофизиолог (и последовательный материалист) Френсис Крик, Вы, Ваши радости и скорби, Ваши воспоминания и устремления, Ваше чувство личной идентичности и свободной воли на самом деле не более чем определенное поведение огромного скопления нервных клеток и связанных с ними молекул. Вы – не более чем набор нейронов… хотя и кажется, что мы обладаем свободной волей, наши решения уже предопределены для нас и мы не можем этого изменить.

Другой известный атеист, Ричард Докинз, пишет: Как ученые, мы полагаем, что человеческий мозг управляется законами физики. Концепции вины и ответственности связаны с тем, насколько свободным предполагается преступник… Но разве истинно научный, механистический взгляд на нервную систему не делает бессмысленным саму идею ответственности? Разве не любое вообще преступление – сколь угодно гнусное – не результат, в принципе, предшествующих условий, действующих через психологию, или наследственность, или окружение обвиняемого? Если мы принимаем материалистическую картину мира, то самоотверженная доброта Корчака – и демоническая жестокость нацистов – не больше чем набор электрохимических процессов в коре их головного мозга. Сами эти процессы, в свою очередь, целиком и полностью определяются неизменными законами природы, которые, в принципе, не оставляют места какому-то независимому от них личному произволению.

И тогда порицать нацистов, как и хвалить Корчака, – просто бессмысленно. И природный процесс, который мы называем Янушем Корчаком, и природные процессы, которые мы называем офицерами СС, просто не могли бы развиваться иначе. Садистское упоение палачей, как и наш ужас и негодование по этому поводу, просто еще несколько электрохимических процессов в белковых телах. Какие из этих процессов правильны?

Какие из реакций в нейронных цепочках справедливы? Сам этот вопрос не имеет смысла.

Но нравственные суждения в таком случае бессмысленны по еще одной причине: чтобы полагать нацистов поистине злыми, а Корчака поистине добрым, мы должны постулировать существование реального добра и зла. Реально – то есть независимо от нас и наших представлений об этом. Нацисты могут быть уверены о себе, что они правы, но они поистине осуждены. Осуждены кем?

Нами? Но чтобы говорить о том, что мы правы, а они – нет, мы должны апеллировать к некому истинному Закону, истинному Суду – а в материалистической вселенной такого Закона и Суда нет.

Чтобы ужасаться злу или признавать святость, мы уже должны выйти за рамки материализма. Гипотеза Бога не нужна для объяснения того, как материя переходит из одного состояния в другое – Бог вообще не гипотеза, – но говоря о святых и дьяволах, мы неизбежно подразумеваем Бога, как Законодателя и Судью. Материализм, действительно, не оставляет места для веры в Воскресение, Суд и Воздаяние – но он также не оставляет места для веры в свободную волю, объективное добро и зло, подлинную святость и подлинную порочность. А Симон Шноль искренне, сильно и неиспорченно верит в эти вещи.

Само его восклицание – Не может Бог существовать, если невинных детей везут сжигать. Нет, нет, нет – очень библейское; я не буду здесь подробно говорить о проблеме зла, я укажу на очевидный ответ. Самого Януша Корчака, который верил в Бога. Вот его собственные слова: Глаза мои потускнели, спина согнулась под грузом забот.

И все-таки обращаюсь к Тебе, Господи, с сердечной просьбой. Ибо есть у меня драгоценность, которую не хочу доверить брату – человеку. Боюсь – не поймет, не проникнется, пренебрежет, высмеет…. Ниспошли детям счастливую долю, помоги, благослови их усилия.

Не легким путем их направи, но прекрасным. А в залог этой просьбы прими мое единственное сокровище: печаль. Печаль и труд.

Имманул Кант говорил о том, что Бог должен существовать, иначе наша мораль бессмысленна – не важно, были вы эсэсовцем или Корчаком, добро и зло одинаково исчезнет в ледяной бескрайности Вселенной. Но у нас есть те, кто свидетельствуют нам о Боге, о смысле, об окончательной победе добра и правды – и это не только воспитатель, с молитвой идущий на смерть вместе со своими учениками. Это прежде всего другой Праведник, идущий на лютую смерть с молитвой о Своих распинателях и о всех нас.

Мы знаем, что Он воскрес и что Он воскресит умерших и введет невинноубиенных в вечную радость.

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

О admin

x

Check Also

Почему вино – кровь Христова, а хлеб – Его тело?

Почему вино – кровь Христова, а хлеб – Его тело? I. Хлеб – символ жизни. ...

Мы бережем золотник, а теряем пуд

Мы бережем золотник, а теряем пуд Очерк истории русского богослужебного языка Господь наш Иисус Христос, ...

Дайте кесарю кесарево, а Богу Богово

Дайте кесарю кесарево, а Богу Богово архимандрит Ианнуарий (Ивлиев) Священное Писание Нового Завета об отношении ...

А жизнь – только слово?

А жизнь – только слово? Жизнь, житие, живот… Как не заплутать в этих словесных трех ...