Главная » Православный ликбез » О высоком достоинстве и благотворном влиянии на людей церковного пения

О высоком достоинстве и благотворном влиянии на людей церковного пения

О высоком достоинстве и благотворном влиянии на людей церковного пения

протоиерей Иоанн Вознесенский

Пойте Богу нашему, пойте, пойте Цареви нашему, пойте

О высоком достоинстве музыки и пения вообще и о их благотворном влиянии на людей много говорят и философы и музыканты всех времен, блюстители нравов народных и воспитатели юношества. По общему и согласному их мнению эти искусства прежде всего расширяют круг наших познаний, а вместе и область нашего бытия. Занятие ими открывает нам целый мир звуков, мир новый, обширный, прекрасный, радостный, благоустроенный, в котором и водворяет нас как его членов. Оно развивает затем наш вкус к прекрасному, облагораживает и утончает наше чувство, наши желания над обыденными или низкими, недостойными человека, привязанностями.

Ибо кто в нем упражняется, тот к тому чаще всего обращает и свои мысли и чувства, к тому приобретает навык и склонность, а что выше навыка и склонности к чувствованием духовными к достойному их выражению в искусстве! Далее, развивая свои духовные способности, поющий, через тщательное, совместное их выражение словами и звуками, развивает и совершенствует и те высшие телесные свои орудия, которыми Творец отличил человека от животных, — это органы голоса, речи и музыкального слуха, и тем более возвышается над прочею земною тварью. Затем музыка, особенно же пение, столь сродни и столь близко подчинены нашему духу, что служат наилучшим и утонченнейшим средством для выражения нашего чувства.

Ими раскрывается лучше, чем словом, чертами лица и жестами, самые глубокие душевные состояния, самые задушевные, благороднейшие, возвышенные и святые чувства сердца, нередко не находящие в языке человеческом соответственных себе слов и выражений [1]. Пением мы выражаем восторг нашего духа, успокаиваем тревожное чувство, прогоняем скуку, услаждаем часы досуга, выражаем грусть о минувшем благе и надежду на будущее, Пение облегчает тяжесть труда, делает сносной бедность и скорбь, увеличивает и упорядочивает нашу радость, веселит юношество, оживляет старость. Пение вливает в душу исполнителя и слушателя огонь благородного одушевления; оно отгоняет малодушие, уменьшает страх опасности, воодушевляет к благим начинаниям; оно теснее соединяет кружки товарищества, объединяет народности.

Примеров тому есть бесчисленное множество и в окружающей нас среде, и в истории.

Особенно же, всеми признанное значение музыкального искусства в жизни людей есть то, что оно смягчает нравы народные и умеряет резкое проявление личного чувства. Такое действие искусства весьма ясно обрисовывается во многих древнеэллинских сказаниях, по которым певцы приводили в движение скалы и деревья, останавливали движение рек, укрощали зверей, склоняли на милость неумолимых властителей преисподней. Эти аллегорические сказания должно разуметь о смягчении разных грубых склонностей людских [2].

Более поздние предания того же народа, подтверждаемые и христианскими писателями, сообщают о разных случаях из жизни известных исторических личностей, в которых музыка и пение мгновенно утишали вспышки гнева, возбуждали воинскую отвагу; располагали людей к дружбе и состраданию, к веселому расположению духа или же к религиозным чувствованьям и прочее [3]. Пение, — говорит греческий монах Евфимий Зигабен, имеет огромное влияние на образование характера человека, на его изменение и упорядочение [4]. Поющий со знанием дела, — говорит А.Ф.Фокаевс, — может возбуждать душевные чувства слушателей по своему желанию, то есть к сетованию и печали, к радости и негодованию и прочее [5]. Поэтому-то у древних народов (евреев, греков) музыка и пение имели важное значение в деле воспитания юношества и непременно входили в круг наук, преподаваемых в школах, в руках же правителей народных были вспомогательным средством для достижения политических и социальных целей. В греческих школах эти искусства содействовали облагорожению юношества, образованию характеров и склонностей, по желанию педагогов, в гражданской же жизни — к возбуждению в народе тех или иных расположений духа и доблестей; почему руководители народа и назначали во время народных праздников то или иной род распевного чтения, пения и музыки. Так же смотрели на пение и музыку в средние века.

Карл Великий (768–814 года), желая смягчить грубые нравы своего народа, ввел общенародное пение в церквах Галлии и Германии и дозволил в них употребление органа. Но и современные нам педагоги вполне признают благотворное действие музыки и пения на смягчение резких обнаружений чувства и направление воли воспитывающихся. Музыка, по словам Догеля, приучает юношу бессознательно к известной гармонии его чувств: смягчает сильные животные порывы страстей и тем облагораживает их, развивает вкус ко всему прекрасному, изящному [6]. Пение, — по словам Фотало, — возвышает душу человека; при нем страдание переходит в тихую грусть; оно просветляет и облагораживает порыв пылкой радости, оно придает живость мысли, способствует пониманию прекрасного и направляет нашу волю к добру [7]. Самое материалистическое направление настоящего времени, — говорит Догель, — можно объяснять отчасти недостатком занятий юношества живописью и музыкой.

Таково искусство художественного сочетания и произведения звуков и его благотворное действие в жизни людей. Но предмет нашей беседы есть собственно церковное пение, которое и по содержанию песнопений, и по мотивам, и по действию на людей гораздо выше, достойнее и благотворнее всякого мирского пения и музыки.

С религиозной точки зрения способность к пению составляет отличительное свойство только разумных существ — ангелов, людей. Пение совместно с речью служит для них средством к выражению высоких чувств богопочтения, свойственных их природе. В Священном Писании, а равно и в явлениях святыми благочестивым людям, ангелы представляются сонмом, разделенным на лики или хоры, поющим хвалу триединому Богу.

Еще до сотворения человека, лишь только появились на тверди светила небесные, — все ангелы восхваляли Творца гласом велиим ( Ис. 6:3 ). Пророк Исаия видел серафимов, окружающих престол Господа Саваофа и взывающих друг другу: Свят, свят, свят Господь Саваоф: исполнь небо и земля славы Его ( Ис. 6:3 ). Новозаветный тайновидец Иоанн в разных местах своего Апокалипсиса неоднократно упоминает о пении блаженных небожителей: старцев, окружающих престол Господа, херувимов, ангелов и великого сонма святых мужей от всех племен и язык, которые в разных выражениях с припевом аллилуия воспевали хвалу Богу и Агнцух [8]. Но не пророки только, а и многое благочестивые люди нередко удостаивались слышать ангельское пение.

В час рождения Христа Спасителя Вифлеемские пастыри видели множество вой небесных, хвалящих Бога и глаголющих: Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение ( Лк. 2:13,14 ). Небесную песнь серафимов удостоились слышать так же блаженный Сатур и Перпетуя, жившие в III веке по Р.Х. († 202 год) [9]. Святой Игнатий Богоносец видел ангелов, воспевающих Святую Троицу попеременными песнями, каковой образ пения и передал Антиохийской Церкви [10].

Во время землетрясения, бывшего в Константинополе в 439 год, восхищенный на воздух отрок слышал ангелов, поющих: Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный помилуй нас, — с этого времени песнопение это и учреждено петь и читать при православном богослужении [11].

В земной Церкви пение в подробностях своих напевов не есть предмет богооткровенного учения, но тем не менее в общем своем виде оно есть отзвук пения ангельского на земле, есть голос древних пророков, учреждение людей святых, близких к Богу; это — язык свойственный восторженному состоянию благочестивых людей, это есть благодатное средство к возбуждению и выражению молитвенного собеседования с Богом и небожителями, это — одна из стезей для приближения человека к Богу, одно из средств к испрошению его милостей, одно из обязательных занятий людей, ищущих спасения. В Ветхозаветной Церкви религиозное пение и музыка, кроме употребления при богослужении, были усвоены пророками, у коих находились в тесной связи с дарами словесного творчества и божественных откровений. Царственный пророк Давид восторг своего духа изливал в творчестве псалмов, в бряцании на псалтири и гуслях и в псалмопении. Пророки древнего Израиля изрекали свои пророчества нередко стихами и произносили их нараспев.

Девять пророческих ветхозаветных песней послужили образцами и для новозаветных песнопений, входящих в состав канонов. В Новозаветной Церкви пение освящено примерами самого воплотившегося Господа и Его Пречистой Матери [12], учреждено апостолами [13], умножено и упорядочено святыми отцами. Святитель Иоанн Златоуст говорит, что Сын Божий принес людям все обилие благодати, — принес нам небесные песни и таким образом землю сделал небом [14]. И в другом месте: Спаситель воспел, чтобы и мы пели подобным образом [15].

Люди по выражению святых отцов [16] и церковных песнопений [17], воспевая гимны Богу, становятся общниками небесных сил, подражают и уподобляются им. И это, по Иоанну Златоусту, есть преимущество христиан, которое принадлежит им по благодати Христовой [18]. Люди к пению, — гласит церковная песнь, — возставляет благодать [19]. Согласно с этим и на языке человеческом стройное пение приравнивается к пению ангельскому, а способность к пению и его разумению признается особым даром Божиим. Так послы русского князя Владимира, а затем и Степенная книга, греческое пение в Цареградском храме Софии и в Киеве называли ангельским [20].

Так в сказаниях о новгородском певце XVI века Иване Шайдурове говорится, что Бог открыл ему уразумение смысла знаменных церковных распевов, и он дополнил русскую нотопись особыми знаками (киноварными пометами) [21]. Составителями как церковных песнопений, так и древних их напевов были люди, просиявшие мудростью церковного устроения, благочестием и святостью жизни, а так же и различными духовными дарованиями. В числе их особенно известны имена: святого Игнатия Богоносца, установившего в Антиохийской Церкви пение антифонное (попеременное), святого Климента Александрийского, определившего церковный характер пения, святого Иустина мученика, составившего книгу Певец, святого Афанасия Александрийского, благоустроившего распевное пение при богослужении, святого Ефрема Сирина — составителя многих песнопений и напевов и учредителя греческой крюковой нотации, преподобного Авксентия, усердно обучавшего народ общему пению, святого Иоанна Златоустого, учредителя и благоустроителя церковных хоров, святого Романа Сладкопевца — творца кондаков и икосов, Анатолия, патриарха Константинопольского, первого песнописца стихир, Космы, епископа Маюмского и Феодора Студита, обильных творцов канонов, особенно же св.

Иоанна Дамаскина, составителя многих церковных песнопений и установителя в Восточной Церкви церковного осмогласия, святого Амвросия епископа Медиоланского и святителя Грагория Двоеслова, устроителя церковного пения в Западных православных церквах. — Наконец, есть немало исторических указаний и примеров на то, что церковное пение есть вообще дело угодное Богу, что люди, надлежаще употребляющие его, пользуются особым покровительством Божиим, преимущественно через Пречистую Богоматерь; а некоторые из них удостоились даже особых Ее явлений и через Нее особых милостей Божиих. Святой Роман Сладкопевец получил дар песнопения через свиток, данный ему Богоматерью. Всем известна история отсечения Дамасским калифом руки святому Иоанну Дамаскину и затем исцеления ее явившейся ему Богоматерью.

Подобного сему видения Богоматери и исцеления ноги удостоился и греческий (афонский) певец XIV века Иоанн Кукузель [22]. По Никифору Каллисту, Богоматерь, явившись Косме Маюмскому, сочинителю песни Честнейшую херувим, с веселым лицом сказала: Приятны мне те, которые поют духовные песни, но никогда я столь близка не бывала к ним, как когда поют они сию новую песнь твою [23]. Матерь Божия, по церковной песни, духовно утверждает лики всех песнословящих Ее и сподобляет их венцев славы [24].

Присовокупим к сему, что пение, по учреждению Новозаветной Церкви, составляет необходимый элемент всякого общественного христианского богослужения, апостолами и святыми отцами одобряется для всех христиан, как предмет достойный их упражнения, монастырскими же уставами вменяется в обязанность монашествующим и в келейном быту, как на домашних молитвах, так и при рукоделии.

Действительно, в церковном пении мы увидим истинный дар Божий людям, если рассмотрим в частности благодетельные действия и плоды его в жизни людей.

И древним и новым наблюдателям за жизнью людей известно, что пение есть плод благодушия и в свою очередь располагает певцов и слушателей к благодушию же и соединенным с этим чувством благодетельным последствиям. Так думали евреи, греки и христиане разных времен. По правилу раввинов, пение возможно только в радости сердца [25]. Музыка, — говорит Иисус, сын Сирахов, — в печали неуместна [26].

Пение первенствующей христианской Церкви отличается так же благодушием и благоговейной радостью, сердечностью и благодатным вдохновением [27]. Благодушествует ли кто, — говорит апостол Иаков, — да поет [28]. Даже погребение умерших христиан совершали, в знак победы Христа над смертью, украшая оное светлыми всенощными песнями и псалмами [29]. Связь пения с благодушием известна и нашим современникам. Вообще, — говорится в одном циркуляре для школ, — пение поддерживает то жизнерадостное настроение, которое необходимо не только для отдельных лиц, но и для общественного строя [30]. Благодушие же есть внутреннее довольство своим положением, есть духовное наслаждение, которое не только преобладает над прочими чувствами души и так сказать окрашивает их, но мощно управляет ими нередко вопреки внешним неблагоприятным для нас обстоятельствам.

Оно влагает в нас благие намерения и располагает нашу волю к добру.

Могущественное и притом многосторонне и разнообразное действие пения и ритма в этом отношении на людей вполне признавалось и многими христианскими писателями. Мы по природе любим пение и стихи, — говорит святитель Иоанн Златоуст, — плачущее дитя успокаивается, слушая их. Дорожные люди, трудясь с рабочими животными, пением облегчают скуку пути для себя и для них. Тоже делают земледельцы, виноградари.

Когда слушают пение и песни, сноснее становится труд и работа [31]. Евфимий Зигабен, толкователь Псалтири, упоминает о действии музыки и пения на животных и особенно на людей без различия возраста и пола, продолжает: Наслаждение (от этого искусства) одинаково овладевает разумною и неразумною частью души человека… Вот почему и было введено в употребление (в церкви) пение псалмов [32]. Итак, основанием для употребления пения в христианской Церкви служит то духовное наслаждение, которое получают от него люди без различия пола, возраста и состояния.

Церковное пение, по отзывам христианских писателей, то наполняет душу небесным восторгом, то вызывает слезы умиления. Оно возвышает нашу мысль над всем земным, примиряет с самим собою и ближними, уменьшает наши немощи, облегчает наши скорби, согревает наше сердце небесною любовью. Не даром древние христиане спешили в храм Божий, одаряющий столь высокими благами духовными, и не тяготились продолжительностью церковных служб, сообщающих присутствующим на них столь разнообразные духовные наслаждения.

Однако же пение не есть цель церковных собраний, или средство ко спасению, как мечтательно думали некоторые еретики Церкви [33], а есть только вспомогательное средство для привлечения христиан еще к более высоким благам и для руководства их благодатными средствами ко спасению. Оно, — по выражению святителя Московского Киприана, — служит в похвалу и славу Богу, и Пречистой Его Матери и всем святым, в церковное сладкодушевное утешение и украшение, на пользу слышащим, во умиление и умягчение сердечное к Богу [34]. Употребление пения в христианской Церкви, по учению отцов и учителей древней Церкви, происходит не от заботливости о ласкающем слух благозвучии, а по следующим высшим побуждениям:

1) Всякое пение важного содержания и направления, а особенно пение церковное, составляет наилучшее средство к удалению дурных мыслей и преступных пожеланий, к отвлечению от мирских удовольствий и вредных для души наслаждений. Так как диавол, — говорит Евфимий Зигабен, — посредством наслаждения, обыкновенно скрывающего в себе какой-нибудь его умысел, старается губить человека, от Бог со своей стороны тоже посредством наслаждения, только не носящего в себе какого-либо коварства и лукавства и искусно приспособленного, вознамерился спасти человека от врага [35]. Святой Иоанн Златоуст, упомянув о всеобщей любви людей к пению, продолжает: Итак, поелику сие утешение весьма близко к природе нашей: то дабы диавол не развращал людей сладострастными песнями, Господь установил пение псалмов, дабы из этого мы получали и удовольствие и пользу [36]. Наконец, из самой практики древней Церкви мы видим, что благолепное церковное пение в руках ее пастырей было весьма важным и действительным средством для отвлечения христиан от мирских утех, от театральных удовольствий и от участия в еретических собраниях.

2) Еврейские толкователи Священного Писания (мазореты) были убеждены, что распевное чтение Библии по акцентам сообщает звуковую приятность Писанию и увеличивает в слушателях расположение к Слову Божию [37]. Тоже согласно утверждают о церковном пении и отцы древней христианской Церкви и современные нам воспитатели юношества. Церковное пение, по учению святых отцов и учителей Церкви, возбуждает усердие христиан к священным песнопениям и готовность воспринимать их полезное содержание. Господь, — пишет святитель Иоанн Златоуст, — соединил с пророчествами мелодию для того, чтобы все, увлекаясь плавным течением стихов, с совершенным усердием возглашали священные песнопения [38].

Святитель Василий Великий говорит: Поелику Дух Святый знал, что трудно вести род человеческий к добродетели, что по склонности к удовольствию мы нерадим о правом пути, то (что делает?) к учениям примешивает приятность сладкопения, чтобы вместе с усладительным и благозвучным для слуха принимали мы неприметным образом и то, что есть полезного в слове [39]. Пение, далее, — говорит Евфимий Зигабен, — умеряет острый вкус духовного врачества (предлагаемого в духовных песнопениях), подобно меду в нем подмешанному и растворенному, полезное делающему вместе с тем и приятным, а известно, что то, что нам нравится, гораздо охотнее воспринимается и дольше в нас удерживается [40]. Расположение к Слову Божию обнаруживается в людях частым обращением к нему, более ясным его разумением, обильным и прочным его усвоением. В первые века христианской Церкви, при ежедневном повторении в домашнем быту псалмов, самые простые миряне затверживали псалмы на память [41]. Подобное сему говорят и современные нам преподаватели Закона Божия и педагоги.

Пение церковное, по их наблюдениям, кроме сообщения поющим собственно певческих и музыкальных знаний, служит прекрасным средством как к усвоению ими и разумению церковно-славянского языка, так к заучиванию на память массы всевозможных церковных песнопений и к более наглядному усвоению уроков Закона Божия [42]. То же самое наблюдают и священно церковнослужители при обучении своих прихожан общему церковному пению. А кому нежелательно легкое усвоение и ясное разумение как содержания церковно-богослужебных песнопений, так и основных истин веры, предлагаемых Церковью и православной школой под именем Закона Божия?

3) Религиозная музыка и пение приводят душу, то есть ее разумные способности, в гармонию и настраивают ее к выспренним мыслям и благим расположением. Весьма замечательные в этом отношении факты представляет нам прежде всего история Ветхозаветной Церкви. Во времена Самуила музыка считалась средством, возбуждающим к принятию божественного откровения [43].

Поэтому она была важным предметом в школах пророческих [44]. Затем в руках Давида, игравшего на музыкальном инструменте кинноре, она рассеивала припадки душевной болезни царя Саула [45]. подобное же сему действие церковного пения на души людей засвидетельствовано и отцами и учителями Новозаветной Церкви. Святой Афанасий Великий говорит: Господь, желая чтобы мелодия была символом духовной гармонии души, назначил петь псалмы мерно и читать их нараспев… Сопровождать псалмы пением означает не заботливость о благозвучии, а есть знак гармонического состояния душевных помыслов… Хорошо поющий настраивает свою душу и как бы из неровности приводит ее в ровность, так что пришедши в естественное свое положение, она никаким не поражается смущением, а напротив, делается способною к возвышенным мыслям и сильное получает расположение к благам будущим; настроившись по мелодии слов, она забывает о страстях, с радостью взирает на ум Христов и помышляет только о всем лучшем [46]. Гармонию души, происходящую от пения, подробнее объясняет Евфимий Зигабен.

Вот его мысли в сокращении: части разумная в человеке, чувствовательная и желательная, по мнению толковников божественного, сравниваются с струнами музыкального инструмента и звуками по их высоте, силе и проявлениям (с основным звуком, квартой и квинтой). В частях души, как и в струнах, от напряжения одной и ослабления другой, при их взаимном согласии и созвучии, происходит прекраснейшая душевная гармония [47]. Затем, пришедши в гармонию, душа человека получает стремление к благам духовным. Ничто не возбуждает, не окрыляет так духа, — говорит святитель Иоанн Златоуст, — ничто так не отрешает его от земли и уз телесных, ничто так не наполняет любовью к мудрости и равнодушием к житейским делам, как пение стройное, как песнь священная, сложенная по правилам ритма [48].

Подобные сим мысли высказывают и позднейшие наши европейские мыслители и писатели. Влияние музыки на человека, — говорит один из них, — благодатно… Она наполнит гармонией мира его душу, разовьет в ней предощущение таинства жизни, совлеченной от случайностей, и даст ему легкие крылья, чтобы от низменного дола возноситься горе — в светлую отчизну душ [49]. Тем более это должно сказать о пении церковном, которое и по содержанию песнопений, и по напевам, будучи чуждо всякой страстности, располагает человека к богомыслию и благочестивым чувствованьям.

4) Церковное пение располагает людей ко взаимной любви и единомыслию. Всякое общественное пение мыслится нами и исполняется как дело не одного отдельного лица, но как совокупное дело многих, или даже и всех присутствующих в собрании лиц. А таким образом оно служит выражением общих мыслей и общего настроения собравшегося кружка товарищей, общины, народа и соединяет их в один братский союз. В общем же деле стушевывается и теряется всякая личная слабость, своенравие, произвол, тщеславие, гордость, и из многих единичных голосов образуется общий голос народа для выражения его интересов и настроения [50].

Наши педагоги, рассматривая подробнее действие совокупного пения в школах, находят, что влияние его на воспитанников обнаруживается: а) навыком к дружному совокупному действию, б) сознанием необходимости действовать не порознь, но вместе, общими силами достигать цели, в) привычкой тщательно выполнять свою собственную деятельность, согласуя ее с деятельностью других, г) взаимным соревнованием в общем деле, д) наконец, усвоением чувства меры, такта, гармонии в согласии с товарищами [51]. Так, пение вообще соединяет людей в группу однородных сил, действующих в одном направлении. По мысли богопросвещенных учредителей христианского богослужения, а равно и в практике Православной Церкви наше церковное пение есть так же по преимуществу совокупное пение многих лиц, или даже и всех присутствующих в храме. А потому оно, вместе с словами песнопений, столь часто призывающими верных к единению, по преимуществу способствует насаждению в их душах христианской любви и единомыслия, служа вместе и примером и образом церковного единения. Часы и песни церковные, — говорит святой Варсонофий (VI век), — установлены преданием и устроены умно для единомыслия людей мирских и тех, которые проводят жизнь общежительную [52].

Святой Игнатий Богоносец в послании к римлянам, убеждая христиан не оставлять песнопений, говорит: Старайтесь, составляя лики в единении любви, воспевать Отца во Христе Иисусе. Он же в послании к ефессянам пишет: Достопочтенные ваши пресвитеры, достойно поставленные от Бога, подобно как струны на цитре, согласуются епископу своему и из многих гласов составляют одну песнь. В согласной и стройной любви вашей воспеваете вы Христа Иисуса и все составляете один хор, чтобы, исполняясь в единомыслии весельем Божьим, петь единомысленно единым гласом. Объясняя действие совокупного пения на людей, Евфимий Зигабен говорит: Пение обладает способностью поселять в душе поющих любовь и единомыслие; как голоса их при пении сливаются в один общий тон, так точно объединяются различные мнения поющих и как бы сливаются в один стройный звук одно с другим и все со всеми.

И что другое так же способно примирять людей, как общее молитвенное пение, всем равно доступное и возносимое каждым и всеми за каждого и за всех [53]. Единство богослужения и церковных напевов, наконец, и в России издревле служило началом связующим в одно целое разрозненные местоположением и условиями жизни массы народные. Оно же поддерживает духовное родство и ныне между восточными греко-славянскими Церквами: русские, греки и придунайские славяне, как в составе богослужения, так и в церковных напевах, имеют близкое родство, ощутимое каждым присутствующим в их храмах, и тем, не смотря на разность языка, располагаются ко взаимной христианской любви и единению.

Напротив, разность богослужения и напевов всегда и везде ведет к разъединению христианских обществ.

5) Вместе с молитвенным упражнением в пении возбуждается в поющих чувство религиозности или благочестия, служащее столь важным руководительным началом в нашей жизни. Благочестие на все полезно есть обетование имеюще живота нынешнего и грядущего, — говорит апостол ( 1Тим. 4:8 ). Церковное же пение само по себе составляет благочестивое занятие для христианина, соединяющее в себе и назидательность словом Божиим, и молитвенное излияние пред Богом и блаженными небожителями благоговейных чувств и расположения. Этим-то и объясняется частое призывание Церковью христиан к молитвенному пению и учреждение молитвенного правила для лиц монашествующих.

Если чтение и слушание слова Божия для нас назидательно, то пение его еще более, потому что надлежащее пение требует от нас большего внимания к поемому тексту, чем чтение; своею сравнительною протяженностью оно более дает нам возможности глубокого проникновения умом в смысл поемого, а своими дышащими благочестием напевами невольно возбуждает и наше религиозное чувство. В частности церковное пение, как дело благочестия: а) служит важным условием к благолепию православного богослужения. Если украшение храма Божия и чинное отправление в нем богослужения особенно приличны этому святому месту, потому что выражают собой высокие чувства благоговения к Богу и питают благочестие, то не менее прилично в нем и благолепное пение.

Оно сопровождает наибольшую часть песнопений и священнодействий нашего богослужения и придает им особое оживление и торжественность; б) оно дозволяет всем присутствующим в храме деятельно участвовать в богослужении; в) оно предохраняет нас от дремоты и блуждания мысли во время богослужения и настраивает к молитвенному возношению ума и сердца к Богу; г) оно есть наилучший способ изливает пред Богом хвалу Его величию, любовь и благодарность за Его к нам благодеяния, а также наши скорби и страдания и мольбу о помиловании, помощи и заступлении; д) при участие в пение всех или многих присутствующих благоговение в наших храмах становиться возвышеннее и назидательнее, праздники одушевленнее и торжественнее, самая жизнь наша, будучи согреваема чувством благочестивого воодушевления, делается возвышеннее и отраднее [54]. И все это, через участие в пении, доступно каждому, без особой затраты материальных средств, без особых усилий или потери трудового времени, притом без опасений за прочность дела и без предохранительных средств против разрушительного действия стихий. Это по истине духовное сокровище, которое ни червь, ни тля тлит, ни тати не подкапывают и не крадут ( Мф. 6:20 ). Напротив, без церковного пения, или при низком его состоянии, наше богослужение утрачивает важную часть своего благолепия, становится обыденным, и как бы безжизненным, а потому не имеет и вполне благотворного действия на людей.

Поэтому, как у древних евреев, мертвым считался тот город, в котором не раздавалась песня [55], так в христианстве стояние церквей Божиих без пения или же упадок пения всегда признавались признаком крайне бедственного внутреннего или внешнего положения церкви и возбуждали скорбь и сетование, как пастырей, так и пасомых. Посему-то и святая церковь и в песнопениях и на ектеньях особо молится наравне с прочими благотворителями храмов Божиих [56]. Далее, весьма желательно было бы сближение и единение школы и народа с церковью особенно ныне, когда материальные интересы стремятся стать выше духовных, когда ложные учения пытаются пошатнуть коренные основы жизни семейной, церковной и общественной, когда для некоторых самое ощущение бытия, не согреваемое христианской верой, надеждою и любовью, становится в тягость. Человек, впавший в такое состояние, или близкий к нему, пусть идет в церковь и поет.

Он получит от этого знания высокое наслаждение, научиться различать и ценить идеальное, собственными устами будет петь себе духовное назидание и выйдет из храма согретый благодатной искрой религии. Но сближение с церковью и проникновение церковными началами жизни благотворно и вообще как для каждого отдельного лица, так для семейств и обществ, потому что Церковью освящается, укрепляется и упорядочивается все полезное и наилучшее в жизни людей и устраняется все дурное и вредное. А для сближения с церковью, говорят педагоги, едва ли найдется другая точка соприкосновения, более естественная, более постоянная, прочная и практически удобная и применимая, чем участие детей, а впоследствии и взрослых в общественном богослужебном чтении и пении. Певцы и чтецы, как ближайшие участники богослужения, поставлены в возможность близко и глубоко переживать все выдающиеся моменты церковной жизни, все торжественные дни, как общественные, так и местные; через это они незаметно становятся к церкви в самые близкие, теплые отношения, сродняются с нею, живут ее интересами. Храмовые праздники, великие дни Четыредесятницы и святой Пасхи могучими, в глубину души проникающими впечатлениями ложатся на сердце участвующих и воспитывают в последних такое глубокое чувство привязанности к церкви, которое не только останется в них неизгладимым на всю жизнь, но и послужит неиссякаемым и вернейшим источником охраны и защиты против всех соблазнов, искушений и увлечений.

Это нравственное чувство прочно и вековечно [57]. Наконец, привычка и умение петь дадут участнику в церковном храмовом пении возможность перенести это благочестивое занятие и в свой домашний быт и образовать из семьи, к которой он принадлежит, как бы домашнюю церковь, которая своею назидательностью, благочестием и плодотворностью, была бы некоторым образом отпечатком церкви общественной. Общее молитвенное выражение религиозных чувств семьею будет содействовать сплочению ее еще более крепкими узами, чем телесное родство: оно поддержит и укрепит надлежащие отношения членов семьи и сделает ее действительно участницей в религиозной и общественной жизни своего народа.

1. Миропольский С.И. О музыкальном образовании народа.

2. Таковы мифы: об Орфее, о флейте Аполлона, о лире Амфиона и прочее.

3. О некоторых из этих случаев упоминают разные отцы. См., напр.: Василий Великий, свят. Творения. Т. 8. СПб., 1846.

С. 360–361; Евфимий Зигабен. Предисловие к Толковой Псалтири. Киев, 1883.

Гл. 9.

5. Musikhon Evhologion. Фессалоники, 1879.

6. Догель. Лекция. 1888.

7. Народная школа. 1885. №8.

9. Филарет Черниговский, преосв. Обзор песнопевцев. Спб., 1860.

С. 22.

О Татьяна

x

Check Also

Скорби в нашей жизни — читать, скачать — епископ Александр (Милеант)

Скорби в нашей жизни Содержание 1. Неизбежность скорбей Ежедневно жизнь убеждает нас, что скорби неизбежны. ...

Септуагинта и Вульгата в свете исследований рукописей Мертвого моря

Септуагинта и Вульгата в свете исследований рукописей Мертвого моря В статье рассматривается соотношение редакций Библии ...

Семантика смирения в агиографическом тексте: историко-лексикографический аспект

Семантика смирения в агиографическом тексте: историко-лексикографический аспект 2010 г. Московский государственный областной университет Сообщается о ...

Сектантство в Православии и Православие в сектантстве — читать, скачать — архиепископ Иоанн (Шаховской)

Сектантство в Православии и Православие в сектантстве Ошибочно думать, что все православные суть действительно не ...