Сиреневый день
Магия, здоровье, дети, мой юрист, туризм, уют, кулинар, красота, авто

7 фактов об Иннокентии Анненском

13 декабря 1909 года умер Иннокентий Анненский — русский поэт, переводчик, критик, поэтическое божество для Н. Гумилева, А. Ахматовой, А. Блока и других гениев Серебряного века.

Кем он был на самом деле — загадка до сих пор.

Иннокентий Анненский родился 20 августа (1 сентября) 1855 г. в Омске, в семье Фёдора Николаевича Анненского, начальника отделения Главного управления Западной Сибири. Когда мальчику было пять лет, отец получил место в Петербурге, где Иннокентий тяжело заболел. Это дало осложнение на сердце.

Фёдор Николаевич стал чиновником особых поручений в Министерстве внутренних дел, но увлёкся финансовой афёрой, разорился и был уволен в 1874 г. Вскоре его хватил инсульт.

Старший сын Николай добился, чтобы отставка была облечена в пристойную форму «по болезни», он же исходатайствовал пенсию — 1 тыс. руб. в год, однако 40% из неё удерживалось в пользу кредиторов. Оставалось 50 руб. в месяц на семью из 5 человек.

Дороговизна жизни в Петербурге и затраты на лечение привели к нужде.

До краха Иннокентий учился во 2-й петербургской прогимназии, а с 1869-го два с половиной года — в частной гимназии Беренса, но вынужден был прервать обучение.

В «Моем жизнеописании» Анненский признавался: «. я рос слабым, болезненным ребенком и, в отношении физического развития, оставался далеко позади своих сверстников. Довольно рано начал я учиться и, сколько помнится, никогда не тяготился учением.

Выучившись читать под руководством моей старшей сестры, я с удовольствием принялся за чтение книг, доступных моему возрасту и развитию. Обстановка, среди которой я рос, оказывала большое влияние на развитие во мне ранней охоты к чтению: я рос почти без товарищей, среди людей, которые были старше меня. »

Старший брат, Николай Фёдорович — экономист-статистик в министерстве путей сообщения, публицист, учёный, глава «Русского богатства» — был опорой и ангелом-хранителем этой семьи. Он и его жена, Александра Никитична, педагог и детская писательница, исповедовали идеалы народничества.

По признанию Иннокентия Фёдоровича, брату и его жене он был «всецело обязан интеллигентным бытием». При поддержке брата он поступил и на историко-филологический факультет Петербургского университета, который успешно окончил в 1879 г.

Повезло ли в браке самому Иннокентию?

Сразу после университета он женился на Надежде (Дине) Валентиновне Хмара-Барщевской, старше на его несколько лет, и имела двух сыновей от первого брака. М. Волошин беспощаден к ней в своих воспоминаниях. «Стоя у конторки под цветущим кустом белых цветов, он на французскую манеру читал свои стихи, слегка пришепётывая, и живописно ронял на малиновое сукно те большие листы, на каких всегда писал своим крупным круглым почерком. Чтениям этим обычно предшествовал роскошный обед с дорогими винами».

Почётными гостями были проф. Ф. Ф. Зелинский, П. П. Митрофанов, Ю. А. Кулаковский, акад. Ф. Е. Корш, П. В. Деларов и актёры — исполнители «Ифигении. «Портила всё впечатление от этих обедов сама хозяйка.

Ради торжественного случая она красилась сугубо и одевалась в такие розовые платья, какие ей следовало бы перестать носить по крайней мере на 40 лет раньше.

Не все гости умели скрыть своё настроение при виде такой потешной супруги, и, вероятно, И. Ф., как чуткий человек, замечал то глупое положение, в какое она его ставила. И вот однажды в разгар обеда, заметив, что он сидит угрюмо, она своей подпрыгивающей походкой двинулась к нему через всю столовую с противоположного конца стола и, подойдя к нему, нежно сказала:
— Кенечька! Что ты сидишь грустный?

Раскрой ротик, я дам тебе апельсинку!
И с этими словами, гладя рукой по напомаженной голове супруга, действительно положила ему в рот дольку апельсина. И. Ф. ничего не сказал, покорно проглотил апельсин, но по глазам его видно было, что он с удовольствием растерзал бы её в эту минуту на части. » Обеды устраивались трижды за зиму, в остальное время Анненский жил замкнуто, вечера проводил в кругу жены и её подруг — царскосельских старух. Они вместе с хозяйкой дома окружали «самым неумеренным поклонением» каждый шаг Анненского. «Нездоровая обстановка сплошной лести и обожания портила его характер и ставила его в очень смешное и противоестественное положение», — писал Волошин.

Что думал сам Анненский о своём браке — неизвестно.